Пріоръ и трое или четверо изъ важнѣйшихъ лицъ аббатства сопровождаютъ обыкновенно, въ подобныхъ случаяхъ, брата Горанфло и всячески стараются подслужиться къ Панюржу; одинъ предлагаетъ ему пирожковъ, другой сухариковъ, третій макаронъ... точно такъ желавшіе угодить Плутону подносили Церберу медовые пирожки.
Панюржъ не гордъ; онъ отвѣчаетъ на всѣ ласки и, не имѣя экстазовъ, не сочиняя рѣчей, находитъ, что онъ счастливѣйшій изъ ословъ всего міра.
Пріоръ смотритъ на Горанфло съ чувствомъ.
-- Простота и кротость, говоритъ онъ: -- вотъ добродѣтели сильныхъ!
Горанфло узналъ, что по-латинѣ ita значитъ, да; и что бы ему ни говорили, онъ на все отвѣчаетъ съ наивнымъ достоинствомъ:
-- Ita.
Ободренный этимъ отвѣтомъ, аббатъ иногда говоритъ ему:
-- Вы слишкомъ-много трудитесь, мой любезный братъ; это дѣлаетъ васъ задумчивымъ.
-- Можетъ-быть, отвѣчаетъ смиренный ораторъ аббату Жозефу Фулону.
-- Можетъ-быть, наша пища слишкомъ-груба для васъ? продолжаетъ пріоръ:-- не прикажете ли перемѣнить брата-повара? Вѣдь вы знаете, любезный братъ: Qu œ dam saturationes minus succedunt.