-- Здравствуйте, дорогой Лажарри, -- Эммануил подал гостю руку. -- Что это вы так закутались?
-- Что делать, граф, -- ответил Лажарри вздрагивая, словно от холода, хотя в комнате было очень тепло. -- Кто недавно из Неаполя... Бррр!..
-- А, так вы недавно были в Неаполе? -- спросил Лектур, непринужденно подключаясь к беседе.
-- Прямехонько оттуда, -- Лажарри гордо подкрутил усы.
-- И вы, конечно, восходили на Везувий!
-- Нет, я только смотрел на него из окна. Да притом, -- продолжал он с презрительным видом, очень обидным для вулкана, -- мало ли в Неаполе вещей полюбопытнее Везувия! Что в нем удивительного? Гора, которая дымится; да у меня печка точно так же дымится, когда ветер дует со стороны Бемеля. А кроме того, у меня жена очень боится извержений.
-- Но вы, конечно, побывали в Собачьей Пещере? -- продолжал допрашивать Лектур.
-- А что там смотреть? -- удивился Лажарри. -- Что интересного, если собака вдруг падает и умирает? Бросьте любой дворняжке кусок хлеба с ядом, так она вмиг откинет ноги. Да притом жена моя страх как любит собак, и она бы расплакалась, если б это увидела.
-- Но вы, как ученый путешественник, полагаю, должны были непременно посетить Сольфатару? -- спросил Эммануил.
-- Э, помилуйте, любезный граф! -- усмехнулся Лажарри. -- Стоит ли смотреть какие-то три или четыре десятины серы, которые не дают ничего, кроме серных спичек? Да притом жена моя терпеть не может запаха серы.