-- Так действуй. Но, черт возьми, не щади ее!
-- Вы спрятали записку, гражданка, -- строго произнес Морис. -- Надо отдать нам эту записку.
-- Да какую записку?
-- Ту, которую принесла вам дочь Тизона и которую, гражданка, дочь ваша (Морис указал на юную принцессу) подняла со своим носовым платком.
Все три женщины с испугом взглянули друг на друга.
-- Да это хуже всякой тирании, сударь, -- произнесла королева. -- Мы женщины, женщины!
-- Не будем смешивать, -- твердо сказал Морис. -- Мы не судьи, не палачи, мы надсмотрщики, то есть ваши же сограждане, которым поручен надзор за вами. Нам дано приказание, нарушить его -- значит изменить. Гражданка, пожалуйста, отдайте спрятанную вами записку.
-- Господа, -- с важностью отвечала королева, -- если вы надсмотрщики, ищите и не давайте нам спать эту ночь, как и всегда...
-- Избави нас бог поднять руку на женщин. Я пошлю доложить Коммуне, и мы дождемся ее приказаний; но только вы не ляжете в постель, а уснете в креслах, если вам угодно, а мы вас будем стеречь... Если на то пошло, начнем обыск.
-- Что тут такое? -- спросила жена Тизона, сунув в дверь свою голову истукана.