-- Я угадал, не правда ли? -- подхватил Диксмер. -- Так успокойтесь, Женевьева. Я знаю Мориса; это неистовый республиканец, у которого нет иной любви в сердце, кроме любви к отечеству.
-- Уверены ли вы в том, что говорите? -- вскричала Женевьева.
-- Без сомнения, -- возразил Диксмер, -- если бы Морис любил вас, то вместо того, чтобы ссориться со мной, он бы удвоил свое усердие и предупредительность к тому, кого ему выгодно было обмануть. Если бы Морис любил вас, ему не так бы легко было отказаться от звания друга дома, с помощью которого обыкновенно прикрываются подобные обманы.
-- Послушайте, -- вскричала Женевьева, -- пожалуйста, не шутите над такими вещами!
-- Я нисколько не шучу, сударыня, я только говорю, что Морис не любит вас, вот и все.
-- А я, я, -- вскричала Женевьева, покраснев, -- я говорю вам, что вы ошибаетесь!
-- В таком случае, -- возразил Диксмер, -- если Морис преодолел себя и решился удалиться, чтобы не обманывать хозяина дома, он честный человек. А так как честные люди редки, Женевьева, то старания привлечь их к себе, когда они нас оставляют, не могут быть излишними. Женевьева, не правда ли, вы напишете Морису?
-- О, боже мой!.. -- сказала молодая женщина.
И она опустила голову на руки. Тот, на кого она надеялась опереться в минуты опасности, вдруг изменил ей и повергал в бездну, вместо того чтобы удержать.
Диксмер посмотрел на нее, потом принужденно улыбнулся.