-- Боже мой! Какое же непостоянное существо человек! -- сказал Лорен. -- И как правы философы, которые презирают его за ветреность! Вот вам живой пример, сударыня. Поверите ли вы, что этот человек не далее как вчера вечером хотел броситься в огонь, в воду, уверял, что для него невозможно счастье в мире, а сегодня утром -- весел, улыбается, ожил, блаженствует перед вкусным завтраком! Правда, он не ест, но это еще не доказывает, что он несчастлив.
-- Как, и он хотел сделать все, что вы сказали? -- спросила Женевьева.
-- Решительно все и еще кое-что другое; расскажу после, а теперь ужасно проголодался... И опять-таки виноват Морис: заставил меня вчера вечером обегать весь квартал Сен-Жак... Позвольте же начать завтрак, до которого вы не дотрагивались ни одна, ни другой.
-- И то правда! -- вскричал Морис с детской веселостью. -- Позавтракаем; я не ел, да и вы тоже, Женевьева.
При этом имени он взглянул на Лорена, но Лорен даже не повел бровью.
-- О, да ты угадал, кто она? -- спросил Морис.
-- Еще бы, -- отвечал Лорен, отрезая кусок розового окорока с белой каемкой.
-- Я тоже голодна, -- сказала Женевьева, подставляя тарелку.
-- Лорен, -- сказал Морис, -- вчера я был болен.
-- Больше нежели болен: просто сошел с ума.