-- Я нисколько не сомневаюсь, что Симон сказал это... Есть люди, которым не страшны никакие доносы, даже самые невозможные... Но не находишь ли ты, -- продолжал Лорен, пристально смотря на Фукье, -- ты, человек честный и умный, наконец, человек сильный, что спрашивать у ребенка подобные подробности о той, которую, по самым естественным и священным законам природы, он должен почитать, почти значило бы оскорблять целое человечество в лице этого ребенка?
Обвинитель не шевельнул бровью, вынул из кармана бумагу и показал Лорену.
-- Конвент приказывает мне расследовать это дело, -- сказал он. -- Остальное меня не касается.
-- Справедливо, -- сказал Лорен, -- и признаюсь, что если ребенок сознается...
И молодой человек с отвращением опустил голову.
-- Впрочем, -- продолжал Фукье, -- мы опираемся не на одно только показание Симона; есть еще другое, публичное...
И Фукье вынул из кармана вторую бумагу. Это был листок газеты "Le Pere Duchesne", издаваемый под редакцией Эбера.
Действительно, обвинение было здесь напечатано без всяких околичностей, со всей откровенностью.
-- Написано... даже напечатано, -- сказал Лорен. -- Но покуда я не услышу подобного обвинения из уст ребенка, разумеется, обвинения добровольного, свободного, не вынужденного угрозами...
-- Далее?..