-- Слушай, если дама, которая была здесь...
И он остановился; голос его так дрожал при этих словах, что он не мог продолжать.
-- Если она вернется, -- продолжал он через секунду, -- прими ее, но запри за нею двери, возьми этот карабин, встань на лестнице и, заклинаю тебя своей головой, твоей жизнью и твоей душой, -- не пускай никого! Если же захотят принудить тебя силой, защищайся, рази, убивай!.. И не бойся ничего, Сцевола: я беру всю ответственность на себя.
Голос молодого человека и его яростные движения наэлектризовали Сцеволу.
-- Не только буду убивать, -- сказал он. -- Но еще дам убить себя за гражданку Женевьеву!
-- Благодарю. Теперь выслушай, квартира эта мне ненавистна, и я не возвращусь сюда, покуда не отыщу ее. Если она успеет убежать и возвратится сюда, поставь на окно большую японскую вазу с маргаритками, которые она так любила. Это днем; ночью же выставь фонарь. По этим сигналам я узнаю, что она тут; но покуда я не увижу ни вазы, ни фонаря, я буду продолжать поиски.
-- О, будьте, сударь, благоразумны! Будьте рассудительны! -- закричал Сцевола.
Морис даже не ответил. Он бросился из комнаты, сбежал с лестницы, как будто на крыльях, и побежал к Лорену.
Трудно описать, до какой степени был поражен Лорен, когда выслушал рассказ Мориса.
-- Так ты не знаешь, где она? -- спросил он.