При этой страшной шутке бесстрастное лицо Фукье-Тенвиля слегка побледнело.
-- А какими глазами смотрел гражданин Диксмер на связь своей жены с человеком, которого он считал республиканцем? -- спросил президент.
-- Вот уж этого никак не могу сказать вам, потому что не знал гражданина Диксмера, чем совершенно доволен.
-- Но ты не говоришь, -- возразил Фукье, -- что твой друг гражданин Морис Лендэ был звеном твоей чистейшей дружбы с обвиняемой.
-- Не говорю, потому что, кажется, этого не следует говорить, и думаю даже, что вам не мешало бы взять пример с меня.
-- Граждане присяжные, -- сказал Фукье-Тенвиль, -- оценят эту странную связь двух республиканцев с аристократкой, и притом в то самое мгновение, когда, по признанию этой самой аристократки против нации составлялся гнусный заговор.
-- А каким, например, образом, гражданин обвинитель, мог я знать о заговоре, о котором ты говоришь? -- сказал Лорен, скорее возмущенный, нежели испуганный таким грубым аргументом.
-- Ты знал эту женщину, был ее другом, она называла тебя братом, ты называл ее сестрой и не знаешь ее действий?.. Возможно ли, как ты сам заметил, -- сказал президент, -- чтобы она одна заквашивала дело, в котором обвиняют ее?
-- Она его не заквашивала одна, -- отвечал Лорен, употребив техническое выражение президента, -- потому что она же вам говорила, и я говорил, и повторяю, что муж ее принудил к этому угрозой смерти.
-- В таком случае, как же тебе не знать мужа, если ты так хорошо знал жену? -- спросил Фукье.