-- Так ты хочешь идти к ней? -- вскричал Морис. -- Хочешь прощаться?
-- Перестань, гражданин Морис, право, ты неопытен еще в деле мщения, -- сказал Диксмер, пожимая плечами. -- Будь ты на моем месте, ты бы остался доволен, предоставив события собственному их ходу, и если бы, например, неверная жена заслужила смертную казнь, ты считал бы, что уже сквитался с нею или что она сквиталась с тобой... Нет, гражданин Морис, я действую лучше тебя: я нашел средство отплатить этой женщине за все зло, которое она сделала мне. Она любит тебя -- и умрет вдали от тебя; она ненавидит меня -- и увидит меня еще раз... Посмотри, -- прибавил он, вынув из кармана бумажник. -- Видишь этот бумажник?.. В нем есть билет, подписанный тюремным регистратором. С этим билетом я могу пройти к осужденным арестантам, и я пройду к Женевьеве и назову ее обманщицей. Я увижу, как с ее головы упадут волосы под рукою палача, и пока они будут падать, я закричу ей: "Обманщица!" Я провожу ее до позорной телеги, и когда она ступит на эшафот, последним словом, которое она услышит, будет: обманщица!
Диксмер был ужасен от бешенства и ненависти; он схватил руку Мориса и тряс ее с изумительной силой. По мере того как Диксмер разгорячился, Морис успокаивался.
-- Послушай, -- сказал молодой человек, -- мщению этому недостает только одного.
-- Чего это?
-- Чтобы ты мог сказать ей, выходя из суда: "Я встретил твоего любовника и убил его".
-- Напротив, для меня приятно сказать ей, что ты жив и что всю остальную жизнь свою будешь страдать от того, что видел ее смерть.
-- Однако ты все же убьешь меня, -- сказал Морис. -- Или, -- прибавил он, осматривая свою позицию и находя ее почти выгодной для себя, -- или я убью тебя!
И, бледный от душевного волнения, чувствуя, что силы его удвоились, покуда он слушал, как Диксмер развивал свое ужасное намерение, Морис схватил его за горло и придвинул к себе, продолжая задом идти по лестнице, которая вела к реке.
От прикосновения этой руки ненависть, как лава, прилила к сердцу Диксмера.