Потом, удостоверившись, что Диксмер умер, Морис наклонился к трупу, расстегнул платье покойника, вынул бумажник и поспешно удалился.
Взглянув на себя, Морис увидел, что ему невозможно пройти четырех шагов по улице без того, чтобы его не схватили: он был весь забрызган кровью. Морис нагнулся к реке, омыл свою одежду и потом побежал по лестнице, бросив последний взгляд под арку.
Красная и дымящаяся струйка медленно текла из нее к реке.
Подойдя к Дворцу правосудия, Морис раскрыл бумажник и нашел в нем пропуск, подписанный тюремным регистратором.
-- Благодарю тебя, правосудный боже! -- произнес Морис и быстро взошел по лестнице, которая вела в Зал мертвых.
Пробило три часа.
LIV. Зал мертвых
Читатели помнят, что тюремный регистратор выдал Диксмеру списки арестантов и поддерживал с ним сношения, которые от присутствия регистраторши сделались для него еще приятнее. Легко, значит, понять, как перепугался тюремный регистратор, когда обнаружил заговор Диксмера. Действительно, тюремного регистратора должны были счесть ни более ни менее как сообщником в замыслах его лжетоварища и приговорить к смерти вместе с Женевьевой.
И Фукье-Тенвиль потребовал его к себе.
Понятно, какого труда стоило несчастному, чтобы оправдаться в глазах общественного обвинителя; однако, наконец, он успел в этом, благодаря показаниям Женевьевы, которая решительно утверждала, что не имела никакого понятия о намерениях мужа благодаря бегству Диксмера и, главное, благодаря тому, что Фукье-Тенвиль хотел выставить свою администрацию безупречной.