Тѣло мертваго врага всегда хорошо пахнетъ.
Въ два часа по-полудни поѣздъ, блестящій золотомъ, драгоцѣнными каменьями и великолѣпными одеждами, появился отъ угла Кладбища-Невинныхъ въ Улицѣ-Сен-Дени, развиваясь на солнцѣ между двумя рядами мрачныхъ домовъ, какъ огромная змѣя съ блестящими кольцами.
Никакая группа, какъ бы богата ни была она, не можетъ дать понятія объ этомъ зрѣлищѣ. Шелковыя, богатыя, блестящія одежды, завѣщанныя, какъ великолѣпная мода, Францискомъ I своимъ наслѣдникамъ, не превратились еще въ узкія, мрачныя платья, какія носили при Генрихѣ III. Костюмъ Карла, не столько богатый, но, можетъ-быть, изящный больше костюма предшествовавшей эпохи, отличался своею гармоніею. Намъ, въ наше время, не съ чѣмъ сравнить этого поѣзда; мы, относительно параднаго великолѣпія, заключены въ границахъ симметріи и мундира.
Пажи, мелкіе дворяне, собаки и лошади по бокамъ и въ концѣ, составляли настоящее войско. За нимъ тянулся народъ, или, лучше сказать, народъ былъ вездѣ.
Народъ былъ впереди, съ боковъ, сзади.
Поутру, Карлъ, въ присутствіи Катерины и герцога Гиза, объявилъ Генриху-Наваррскому, какъ о дѣлѣ очень-обыкновенномъ, что они хотятъ посѣтить монфоконскую висѣлицу, или, лучше сказать, обезображенное тѣло адмирала, на ней висящее. Первою мыслью Генриха было отказаться отъ этой поѣздки. Того только и ждала Катерина. При первыхъ словахъ его, выразившихъ эту мысль, она и герцогъ Гизъ обмѣнялись взглядомъ и улыбкой. Генрихъ все видѣлъ, понялъ, и тотчасъ же поправился:
-- Впрочемъ, почему же и не поѣхать? сказалъ онъ.-- Я теперь католикъ: надо же сдѣлать что-нибудь для новой религіи.
Потомъ, обращаясь къ Карлу, продолжалъ:
-- Ваше величество можете считать на меня; мнѣ всегда пріятно сопутствовать вамъ куда бы то ни было.
Онъ быстро оглянулся, чтобъ счесть, сколько нахмурилось бровей.