-- Что бы ни было причиною моего обращенія, я все-таки католикъ.
-- Да; по останетесь ли вы имъ навсегда? Развѣ вы не воспользуетесь первою возможностью возвратить себѣ свободу существованія и совѣсти? Теперь представилась эта возможность: ла-Рошелль возстала, Руссильйонъ и Беарнъ ждутъ только одного слова, чтобъ дѣйствовать. Въ Гіеннъ все жаждетъ войны. Скажите только, что вы католикъ по принужденію, и я отвѣчаю за будущее.
-- Людей моего происхожденія не принуждаютъ. Если я что сдѣлалъ, то сдѣлалъ добровольно.
-- Но, ваше величество, замѣтилъ молодой человѣкъ съ сердцемъ, стѣсненнымъ отъ этого неожиданнаго противорѣчія: -- вы забываете, что, поступая такимъ-образомъ, вы, оставляете васъ... вы измѣняете намъ?
Генрихъ слушалъ равнодушно.
-- Да, продолжалъ де-Муи:-- вы измѣняете намъ, ваше величество: многіе изъ насъ прибыли сюда съ опасностью жизни для спасенія вашей чести и свободы. Мы приготовили все, чтобъ доставить вамъ престолъ; слышите ли? Не только свободу, но и могущество, тронъ на-выборъ; черезъ два мѣсяца, отъ васъ будетъ зависѣть быть королемъ наваррскимъ или французскимъ...
-- Де-Муи, сказалъ Генрихъ съ невольно-сверкнувшимъ взоромъ:-- я въ безопасности, я католикъ, я мужъ Маргериты, я братъ Карла, я зять Катерины. Вступая въ эти отношенія, я разсчитывалъ выгоды, но не забылъ и того, къ чему онѣ меня обязываютъ.
-- Но чему же вѣрить, ваше величество? Мнѣ сказали, что ваше супружество только форма, что сердце ваше свободно, что ненависть Катерины...
-- Ложь! ложь! поспѣшно перервалъ его Генрихъ.-- Васъ безстыдно обманули, другъ мой. Маргерита дѣйствительно жена моя; Катерина мнѣ мать; Карлъ властелинъ моей жизни и моего сердца.
Де-Муи вздрогнулъ; на губахъ его скользнула почти-презрительная улыбка.