-- Еще одно слово, Маргерита. Теперь я могу умереть, -- я обезпеченъ на-счетъ смерти; но могу и остаться въ живыхъ; планъ нашъ можетъ удаться. Король наваррскій можетъ сдѣлаться королемъ, вы королевой,-- и тогда король возьметъ васъ съ собою. Обѣтъ, данный вами быть чуждыми другъ другу, рушится -- и тогда я сдѣлаюсь для васъ чуждъ. Милая Маргерита, вы успокоили меня на-счетъ смерти,-- успокойте же и на-счетъ жизни!
-- Не бойся ничего, сказала Гуіаргерита, снова протягивая руку къ кресту:-- если я уѣду, ты послѣдуешь за мною; а если король не захочетъ взять тебя -- я останусь.
-- Но вы не посмѣете противиться ему?
-- Ты не знаешь Генриха, милый Ясентъ, сказала Маргерита: -- Генрихъ думаетъ теперь только объ одномъ: какъ бы сдѣлаться королемъ, и за это онъ готовъ пожертвовать всѣмъ, чѣмъ только владѣетъ, а тѣмъ болѣе тѣмъ, чѣмъ не владѣетъ... Прощай.
Съ этого вечера, ла-Моль былъ уже не простымъ любимцемъ, и могъ заносить голову, которой, живой или мертвой, была обѣщана такая прекрасная будущность.
Однакожь, чело его иногда склонялось, щеки блѣднѣли, и мрачное раздумье виднѣлось на бровяхъ человѣка, прежде столь веселаго, теперь столь счастливаго!
XI.
Десница Божія.
Генрихъ, уходя отъ г-жи де-Совъ, сказалъ ей:
-- Ложитесь въ постель, Шарлотта.-- Притворитесь, будто вы очень-нездоровы, и не принимайте къ себѣ завтра никого, подъ какимъ бы предлогомъ кто ни явился.