-- О! сказалъ онъ: -- въ тотъ самый день, когда онъ спасъ мнѣ жизнь!.. Минута выбрана дурно.
Онъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ, хотѣлъ идти къ матери, по вдругъ остановился.
-- Mordieu! сказалъ онъ: -- заговорить съ ней объ этомъ, это значитъ завязать безконечный споръ. Лучше пусть каждый дѣйствуетъ съ своей стороны молча.
-- Кормилица! запри всѣ двери и скажи королевѣ Елизаветѣ {Карлъ былъ женатъ на Елизаветѣ-Австрійской, дочери Максимиліана.}, что я несовсѣмъ-здоровъ послѣ паденія, и эту ночь буду спать одинъ.
Кормилица повиновалась, и такъ-какъ не насталъ еще часъ для выполненія его намѣренія, то Карлъ сѣлъ писать стихи.
За этимъ занятіемъ время проходило для него всего скорѣе. Пробило девять часовъ, а онъ думалъ, что нѣтъ еще семи. Онъ счелъ удары и при послѣднемъ изъ нихъ всталъ.
-- Чортъ возьми! сказалъ онъ:-- какъ-разъ пора.
Надѣвъ плащъ и шляпу, онъ вышелъ въ потайную дверь, которой не знала даже Катерина, и пошелъ прямо въ комнату къ Генриху. Генрихъ, ушедъ отъ д'Алансона, зашелъ къ себѣ только переодѣться и тотчасъ же опять вышелъ.
-- Онъ вѣрно пошелъ ужинать къ Марго, подумалъ король: -- они сегодня были что-то очень-дружны.
И онъ отправился въ комнату Маргериты.