Катерина посмотрѣла вокругъ; ее окружали трупы и умирающіе; кровь рѣкою текла по комнатѣ, и мертвая тишина царствовала въ комнатѣ.
Она еще разъ обратилась къ Морвелю, но онъ и не шевельнулся. Изъ-за его кармана выглядывала бумага: это былъ приказъ арестовать Генриха. Катерина взяла его и спрятала у себя.
Въ эту минуту она услышала, что кто-то позади ея шевелился; она оглянулась и увидѣла на порогѣ герцога д'Алапсона, который не вытерпѣлъ, пришелъ на шумъ, и остановился отъ изумленія.
-- Ты здѣсь? сказала она.
-- Да. Что тутъ происходитъ? отвѣчалъ онъ.
-- Иди домой, Франсуа; ты довольно-рано узнаешь эту новость.
Но д'Алансонъ зналъ больше, нежели предполагала Кагерина. Какъ-только послышались первые шаги въ корридорѣ, онъ началъ прислушиваться. Видя, что въ комнату Генриха, входятъ вооруженные люди, онъ догадался, что это значитъ, и радовался, что рука, посильнѣе его руки, избавитъ его отъ такого опаснаго друга.
Вскорѣ потомъ выстрѣлы и шаги бѣгущаго еще болѣе привлекли его вниманіе, и онъ увидѣлъ, какъ въ просвѣтѣ лѣстницы исчезъ красный плащъ, слишкомъ-хорошо ему знакомый.
-- Де-Муи! воскликнулъ онъ.-- Де-Муи у Генриха! Нѣтъ, это невозможно! Не-уже-ли же ла-Моль?..
Онъ началъ тревожиться, вспомнилъ, что ла-Моля рекомендовала ему сама Маргерита и, желая увѣриться, точно ли онъ это пробѣжалъ, поспѣшилъ въ его комнату. Комната была пуста, но въ углу ея висѣлъ знаменитый вишневый плащъ. Волненіе его исчезло: это былъ не ла-Моль, а де-Муи.