-- Однакоже, вѣдь его гороскопъ предсказывалъ это?
-- Въ его гороскопѣ упомянуто о четверти вѣка; но не сказано: жизни или царствованія.
-- Сдѣлайте же такъ, чтобъ я остался. Брату почти двадцать-четыре года; черезъ годъ вопросъ будетъ рѣшенъ.
Катерина сильно задумалась.
-- Да, сказала она: -- это было бы лучше, еслибъ было возможно.
-- Подумайте, что за несчастіе, если я промѣняю французскую корону на польскую. Терзаться тамъ мыслью, что я могъ бы царствовать въ Луврѣ, среди образованнаго, изящнаго двора, близь лучшей въ мірѣ матери, совѣты которой избавили бы меня отъ половины трудовъ и заботъ, и которая, привыкши раздѣлять бремя правленія съ отцомъ моимъ, конечно, не отказалась бы раздѣлить его и со мною. О! я былъ бы великимъ монархомъ!
-- Полно! полно! сказала Катерина, для которой эта будущность была также сладчайшею надеждою.-- Не отчаявайся. Не думалъ ли ты о средствахъ устроить это дѣло?
-- Конечно, думалъ, и именно потому-то пріѣхалъ днями двумя или тремя раньше; братъ думаетъ, что я поспѣшилъ для принцессы Конде. Я видѣлся съ Ласко, главнѣйшимъ изъ посланниковъ, познакомился съ нимъ и при первомъ свиданіи постарался сдѣлать все, что только можетъ пробудить въ нихъ ненависть ко мнѣ. Кажется, я успѣлъ.
-- Это дурно. Интересъ Франціи долженъ стоять выше личныхъ разсчетовъ.
-- Но развѣ интересы Франціи требуютъ, чтобъ въ случаѣ несчастія съ братомъ Карломъ взошелъ на престолъ герцогъ д'Алансонъ или король наваррскій?