Тогда Ласко обратился къ Маргеритѣ. Рѣчь прекрасной королевы была прибережена къ концу. Такъ-какъ ей назначили произнести рѣчь только изъ учтивости, желая доставить ей случай блеснуть своимъ знаніемъ, всѣ обратили величайшее вниманіе на отвѣтъ ея, произнесенный по-латинѣ. Мы видѣли, что Маргерита сама сочинила его.
Рѣчь Ласко была не что иное, какъ панегирикъ. Не смотря на свое сарматское происхожденіе, онъ увлекся красотою королевы языкомъ Овидія, но слогомъ Ронсара, онъ сказалъ, что, выѣхавъ азъ Варшавы среди глубокой ночи, онъ и товарищи его не знали бы, какъ найдти дорогу, еслибъ имъ, какъ волхвамъ востока, не свѣтили на пути двѣ звѣзды; что эти звѣзды свѣтили ярче и ярче по мѣрѣ приближенія пословъ къ Франціи, и теперь онъ видитъ, что это были прекрасные глаза королевы наваррской. Наконецъ, обратившись отъ Евангелія къ корану, отъ Сиріи къ Аравіи, отъ Назарета къ Меккѣ, онъ заключилъ рѣчь свою, говоря, что готовъ сдѣлать то же, что дѣлаютъ поклонники пророка, которые, сподобившись счастія взглянуть на его гробницу, выкалываютъ себѣ глаза, потому-что больше уже нечему удивляться въ міръ.
Знавшіе по-латинѣ одобрили рѣчь его рукоплесканіями, потому-что раздѣляли его мнѣніе; непонявшіе ни слова тоже апплодировали, чтобъ дать знать, что и они что-нибудь понимаютъ.
Маргерита граціозно поклонилась любезному Сармату, потомъ, въ отвѣтъ на рѣчь его, она сказала, устремивъ глаза на де-Муи:
-- Quod nunc hac in aula insperali adestis exultaremus ego et rex conjux, nisi ideo immineret calamitas, scilicet non solum fratris sed, etiam amici orbites.
То-есть: "Ваше неожиданное присутствіе въ этой залѣ исполнило бы радостью меня и короля, моего мужа, еслибъ не влекло за собою несчастія потерять не только брата, но и друга."
Въ этихъ словахъ заключался двойной смыслъ: они были сказаны для де-Муи, но могли относиться и къ д'Анжу. Герцогъ поклонился въ знакъ благодарности.
Карлъ не помнилъ, чтобъ эта фраза была въ рѣчи, представленной ему нѣсколько дней тому назадъ. Но онъ не приписывалъ большой важности словамъ Маргериты, потому-что рѣчь ея была не политическая. Да и кромѣ того, онъ плохо понималъ по-латинѣ.
Маргерита продолжала:
"Adeo dolemur а te dividi, ut tecum proficisci maluissemus, sed idem fatum quo nunc sine ulla mora Lutetia, cedere juberis hac in urbe detinet. Proficiscere ergo, fratcr; proficiscere, amice; proficiscere sine nobis; proficiscentem sequuntur spes et desideria nostra."