Послѣ отъѣзда д'Анжу, миръ и счастіе какъ-будто возвратились въ Лувръ, подъ кровъ Атридовъ.
Карлъ забылъ свою меланхолію и здоровѣлъ съ каждымъ днемъ.
Онъ охотился съ Генрихомъ, или говорилъ съ нимъ объ охотѣ, когда нельзя было охотиться. Онъ упрекалъ его только въ одномъ -- въ нелюбви къ соколиной охотѣ; говорилъ, что онъ былъ бы чудо-принцъ, еслибъ умѣлъ дрессировать соколовъ, какъ гончихъ и борзыхъ.
Катерина по-прежнему сдѣлалась нѣжною матерью: она была кротка съ Карломъ и д'Алансономъ, ласкова съ Генрихомъ и Маргеритою, внимательна къ герцогинѣ де-Неверъ и г-жѣ де-Совъ. Подъ предлогомъ, что Морвель раненъ при исполненіи ея порученія, она даже посѣтила его два раза во время его болѣзни, въ его квартирѣ въ Улицѣ-де-ла-Серизе.
Маргерита продолжала свои свиданія a l'éspagnole.
Каждый вечеръ она отворяла окно, мѣнялась съ ла-Молемъ знаками и записками. Въ каждомъ письмѣ молодой человѣкъ напоминалъ ей, что она обѣщала наградить его за изгнаніе нѣсколькими блаженными минутами въ Улицѣ-Клош-Персе.
Только одинъ человѣкъ чувствовалъ въ мирномъ Луврѣ, что онъ одинокъ. Этотъ человѣкъ былъ нашъ пріятель графъ Аннибаль де-Коконна.
Конечно, знать, что ла-Моль живъ, что-нибудь да значило; пріятно также было быть любимцемъ герцогини де-Неверъ. Но всѣ свиданія наединѣ съ прекрасною герцогинею не стояли въ глазахъ Пьемонтца одного часа, проведеннаго съ ла-Молемъ у ла-Гюрьера, за бутылкою вина, или путешествія съ нимъ по разнымъ заведеніямъ Парижа, гдѣ честный дворянинъ могъ получить рану въ грудь или въ кошелекъ.
Къ стыду человѣчества, должно признаться, что герцогиня де-Неверъ не равнодушно терпѣла соперничество ла-Моля. Не то, чтобъ она ненавидѣла Провансальца, -- напротивъ, увлеченная непобѣдимымъ инстинктомъ, который заставляетъ всякую женщину кокетничать съ любовникомъ другой, особенно если эта другая другъ и пріятельница, она не скупилась въ-отношеніи къ ла-Молю молніями своихъ изумрудныхъ глазъ, и Коконна могъ бы завидовать дружескимъ пожатіямъ руки и тому подобнымъ знакамъ пріязни, шедро оказываемымъ ла-Молю въ дни каприза герцогини, когда звѣзда Коконна блѣднѣла на ея небосклонѣ. Но Коконна, который всегда готовъ былъ зарѣзать кого-угодно за одинъ взоръ избранной своего сердца, такъ мало ревновалъ къ ла-Молю, что даже нашептывалъ ему на ухо, по случаю этихъ выходокъ герцогини, такія вещи, что ла-Моль краснѣлъ невольно.
Слѣдствіемъ этого было, что Анріэтта, лишенная съ бѣгствомъ ла-Моля удовольствія быть въ обществѣ Коконна и наслаждаться его неисчерпаемою веселостью, пришла однажды къ Маргеритѣ съ просьбою возвратить ей неизбѣжнаго посредника, безъ котораго Коконна терялъ и умъ и сердце.