-- Вставай же, вставай, сказала Маргерита:-- умоляю тебя! пора настала!
Печальная улыбка мелькнула на устахъ ла-Моля.
-- Милая королева! сказалъ онъ;-- вы не разсчитывали на Катерину, то-есть, не разсчитывали на преступленіе. Я перенесъ пытку, кости мои изломаны, все мое тѣло -- одна рана, и движеніе, которое я теперь дѣлаю, чтобъ поцаловать лобъ вашъ, причиняетъ мнѣ боль ужаснѣе самой смерти.
Онъ, дѣйствительно, блѣднѣя и съ усиліемъ, коснулся губами ея лба.
-- Пытку! сказалъ Коконна.-- Я тоже выдержалъ ее. Значитъ, палачъ не сдѣлалъ для тебя того же, что для меня?
И Коконна разсказалъ все.
-- Это понятно, сказалъ ла-Моль:-- ты подалъ ему руку, когда мы его посѣтили; я забылъ, что всѣ люди братья: я былъ гордъ. Богъ наказалъ меня за мою гордость; благодареніе Богу!
И ла-Моль сложилъ руки.
Коконна и обѣ женщины переглянулись съ невыразимымъ ужасомъ.
-- Скорѣе! сказалъ сторожъ, слушавшій до-сихъ-поръ у дверей: -- не теряйте времени, г. Коконна, извольте меня ранить, только какъ слѣдуетъ честному дворянину. Они скоро прійдутъ.