Маргерита стала на колѣни возлѣ ла-Моля, какъ мраморное изваяніе на гробницѣ.
-- Ну, смѣлѣе, другъ мой! сказалъ Коконна.-- Я силенъ, я унесу тебя, посажу на лошадь, даже передъ собою, если ты не можешь держаться въ сѣдлѣ, только поспѣшимъ. Ты слышишь, что онъ говоритъ; дѣло идетъ о жизни и смерти.
Ла-Моль сдѣлалъ нечеловѣческое усиліе.
-- Правда, сказалъ онъ:-- дѣло идетъ о твоей жизни.
Онъ попробовалъ приподняться.
Аннибаль взялъ его подъ руку и поставилъ на ноги. Ла-Моль только глухо стоналъ; но когда Коконна оставилъ его и пошелъ къ сторожу, и когда онъ остался только на рукахъ женщинъ, ноги его подогнулись, и, не смотря на усилія плачущей Маргериты, онъ упалъ, и раздирающій вопль его огласилъ своды часовни.
-- Вы видите, сказалъ онъ съ отчаяніемъ:-- вы видите, Маргерита! Оставьте меня, простимся въ послѣдній разъ. Я не открылъ ничего; ваша тайна умретъ со мною. Прощайте, Маргерита, прощайте...
Маргерита, сама почти-бездыханяая, обняла его голову и поцаловала ее.
-- А ты, Аннибаль, сказалъ ла-Моль:-- ты, который избѣжалъ страданій, ты еще молодъ и можешь жить: бѣги, другъ мой, бѣги, утѣшь меня своимъ спасеніемъ.
-- Время уходитъ, сказалъ сторожъ:-- поспѣшите!