-- Идутъ, идутъ! сказалъ сторожъ.
Маргерита вскрикнула и бросилась къ ла-Молю; но, опасаясь усилить его страданія, дрожа остановилась передъ нимъ.
Анріэтта приложила губы ко лбу Коконна и сказала:
-- Я понимаю тебя, Аннибаль, и горжусь гобою. Знаю, что героизмъ ведетъ тебя къ смерти, но я люблю тебя за твой героизмъ. Предъ лицомъ Бога я вѣчно буду любить тебя больше всѣхъ, и что Маргерита поклялась сдѣлать для ла-Моля, то я клянусь сдѣлать для тебя, хотя и не знаю, въ чемъ состоитъ эта клятва.
Она протянула руку Маргеритѣ.
-- Хорошо; благодарю! сказалъ Коконна.
-- Прежде, нежели разстанемся, сказалъ ла-Моль: -- сдѣлайте мнѣ послѣднюю милость: дайте мнѣ что-нибудь на память, что я могъ бы поцаловать, всходя на эшэфотъ.
-- Изволь! сказала Маргерита.
Она сняла съ шеи реликвію, оправленную въ золото и висѣвшую на золотой цѣпочкѣ.
-- Вотъ святая реликвія, сказала она:-- я ношу ее съ дѣтства. Мать надѣла мнѣ ее, когда я была еще ребенкомъ и когда она еще любила меня. Это подарокъ дяди нашего, папы Климента. Возьми ее.