X.

Гревская-Площадь.

Было семь часовъ утра; толпа народа въ ожиданіи шумѣла на площадяхъ, улицахъ и набережныхъ.

Въ шесть часовъ тележка, та самая, въ которой отвезли когда-то друзей въ Лувръ послѣ ихъ дуэли, выѣхала теперь изъ Венсенна, и медленно двигалась по Улицѣ-Сент-Антуанъ; зрители среди ужасной давки казались статуями съ неподвижнымъ взоромъ и окаменѣлыми губами.

Королева-мать угощала въ этотъ день парижскую чернь кровавымъ зрѣлищемъ...

Въ тележкѣ, выѣхавшей изъ Венсенна, лежали на соломѣ двое молодыхъ людей, съ обнаженною головою, одѣтые въ черное: Коконна держалъ у себя на колѣняхъ ла-Моля, голова котораго возвышалась надъ краемъ тележки, и взоры неопредѣленно блуждали въ пространствѣ.

Толпа, желая заглянуть въ самую глубь экипажа, тѣснилась, Приподымалась, всходила на столбики, лѣзла на стѣны, и, казалось, была очень-довольна, разглядѣвъ всѣ точки тѣла, готоваго перейдти отъ страданія къ смерти.