-- Нѣтъ, не могу! сказала она.
-- Кто любитъ истинно, отвѣчала королева:-- тотъ долженъ любить и послѣ смерти.
Страшно и трогательно было это зрѣлище: двѣ женщины въ цвѣтущей юности, въ богатомъ убранствѣ, согнулись подъ этимъ позорнымъ сводомъ, слабѣйшая опираясь на руку сильнѣйшей, а сильнѣйшая на руку палача.
Онѣ дошли до послѣдней ступени.
Въ глубинѣ подвала лежали двѣ человѣческія фигуры подъ чернымъ покрываломъ.
Кабошъ приподнялъ край покрывала, поднесъ факелъ и сказалъ:
-- Посмотрите, ваше величество.
Ла-Моль и Коконна, въ черномъ платьѣ, лежали рядомъ, въ страшной симметріи смерти. Головы, приложенныя къ туловищамъ, казалось, были только отдѣлены посрединѣ шеи ярко-красною чертою. Смерть не разъединила рукъ ихъ; случайно ли, или благодаря благочестивому вниманію палача, правая рука ла-Моля лежала въ лѣвой рукѣ Коконна.
Подъ рѣсницами ла-Моля скрывался, казалось, взглядъ любви. Презрѣніе какъ-будто выражалось на лицѣ Коконна.
Маргерита стала на колѣни и руками, сверкающими отъ драгоцѣнныхъ камней, нѣжно приподняла голову, которую любила такъ пламенно.