Герцог Ришелье и герцогиня Шатору видели из кабинета, в который удалились, как враги их укреплялись все более и более на позиции.
Епископ Суассонский подошел к постели короля и решился произнести ужасное слово - исповедь.
- О нет, - отвечал король, - еще не наступила пора. Епископ утверждал противное.
- Нет, нет, - возразил король, - я не могу теперь исповедаться... У меня сильно болит голова... Я не в состоянии буду собрать моих мыслей.
- Но, - отвечал епископ, продолжая настаивать на своем, - ваше величество может начать исповедь свою сегодня, а кончить ее завтра.
Король поник головой. Епископ понял тогда, что на этот раз он успел уговорить больного в том, в чем хотел его уговорить, и удалился вместе с графом Клермонским.
По выходе их в комнату вошла герцогиня Шатору и, дабы уничтожить то влияние, которое принцы сумели так искусно приобрести над королем, начала расточать ему свои обыкновенные ласки.
Король тихо и почти без всякого усилия оттолкнул от себя герцогиню.
- Нет, нет, принцесса18, - сказал он, - мне кажется, теперь это не время. Ну, довольно же, довольно!
И, видя, что Шатору желает его обнять, он продолжал: