При этих словах он показал герцогине приказ, подписанный им несколько дней назад, который он нарочно держал у себя для того, чтобы показать ей.
Тогда все было забыто, и герцогиня, от которой король вышел только на другой день утром, чтобы возвратиться в Тюильри, осталась очень довольна ночью с 13 на 14 ноября, хотя и жаловалась на головную боль и лихорадку.
Через шесть дней, то есть 20 ноября, герцогу Шатильонскому был объявлен королевский приказ, и он немедленно должен был выехать из Парижа, ни с кем даже не попрощавшись.
Что касается герцога ла Рошфуко, то письмом короля ему повелевалось оставаться жить в своих поместьях впредь до нового приказания - это письмо король адресовал на имя Морпа.
Герцог Бульонский получил приказание удалиться в герцогство Альбертское, где ему был отведен для жилища ветхий дом, в котором уже двести лет никто не жил.
Что касается Перюссо, то король хотел наказать его так же, как наказал герцогиню: в присутствии его, и как бы не замечая, что он тут находится, он посылал за начальником послушников иезуитского ордена и долго разговаривал с ним. Таким образом прошел месяц - король не разговаривал со своим духовником, который думал уже, что он впал в совершенную немилость. Наконец, по прошествии месяца, король сжалился над ним и объявил, что он так же к нему благорасположен, как и всегда.
Епископ Суассонский был сослан в свою епархию, и не по письменному, а по словесному приказанию.
Бальруа ведено было возвратиться в Нормандию.
Морпа, который, по приведении в исполнение всех этих королевских приказаний, видел, что наконец и до него доходит очередь, получил приказание отправиться к герцогине Шатору с извинением и вместе с тем просить ее переехать на жительство в Версаль.
- В каком же роде должен я буду начать мою речь к герцогине, можете вы мне это сказать, государь? - спросил министр.