Таким образом, однажды королева, прохаживаясь по своей парадной спальне, заметила пыль на постели и показала ее герцогине Люинь.
Герцогиня Люинь послала за камердинером-обойщиком королевы и приказала показать ему эту пыль камердинеру-обойщику короля.
Камердинер-обойщик короля сказал, что ему нет дела до этой пыли, потому что хотя камердинеры-обойщики короля действительно делают обыкновенную постель королевы, они не могут прикасаться к постели парадной, которая считается мебелью, когда королева на ней не почивает, а так как королева не ложилась спать на своей парадной постели, то эта пыль на совести чиновников мебельной кладовой.
В продолжение двух месяцев не могли найти, чьей обязанностью было смести эту пыль. Наконец, через два месяца, королева сама смела ее своим перьевым веером.
Скука преследовала бедную королеву даже в Трианоне, где она довольно часто обедала со своими статс-дамами и проводила вечера в дружеском кругу.
Однажды произошла крупная ссора между поставщицей фруктов и управляющим замком. Эта ссора прервала обеды королевы в замке и в течение двух лет препятствовала ей в нем ужинать. Поставщица фруктов заспорила с управляющим о том, что на ней лежала обязанность снабжать замок восковыми свечами; управляющий, со своей стороны, хотел сам иметь это право. А между тем королева, дабы не обидеть ни того ни другого, перестала ездить в Трианон или приезжала только днем, никогда не оставаясь в нем обедать или ужинать.
И можно ли было в то время представить себе что-либо скучнее жизни бедной королевы?! Обыкновенное ее общество составляли кардинал и герцогиня Люинь, президент Гено и отец Грифе. Тут не было этикета: все садились без позволения, и часто, так как разговор вообще бывал довольно скучен, половина общества спала, а другая глядела, как она спала.
Герцог Люинь был величайший соня и самый неразговорчивый из всего ее общества, поэтому в насмешку королева называла его Тентамором, то есть крикуном.
Король вел совсем другую жизнь. По мере того как он вступал в жизнь, развивались его чувственные склонности. Сперва мало проходило дней, в которые бы не играли в большую игру, так что либо король, либо противники проигрывали обыкновенно три-четыре тысячи луидоров за один вечер.
Когда король выигрывал, то он клал выигрыш в свою особую кассу, если же проигрывал, то проигрыш выдавался из государственной казны. Эта страсть к игре перешла впоследствии с зеленого стола на коммерческие спекуляции.