- Кардинал коснулся моей руки, я коснулся руки великого человека! - вскричал Бонасье. - Великий человек назвал меня своим другом!..
- Да, друг мой, да! - произнёс кардинал отеческим тоном, которым он умел иногда говорить, тоном, который мог обмануть только людей, плохо знавших Ришелье. - Вас напрасно обвиняли, и поэтому вас следует вознаградить. Вот, возьмите этот кошель, в нём сто пистолей, и простите меня.
- Чтобы я простил вас, монсеньёр! - сказал Бонасье, не решаясь дотронуться до мешка с деньгами - вероятно, из опасения, что всё это только шутка. - Вы вольны были арестовать меня, вольны пытать меня, повесить, вы наш властелин, и я не смел бы даже пикнуть! Простить вас, ваше высокопреосвященство! Подумать страшно!
- Ах, любезный господин Бонасье, вы удивительно великодушны! Вижу это и благодарю вас. Итак, вы возьмёте этот кошель и уйдёте отсюда не слишком недовольный.
- Я ухожу в полном восхищении.
- Итак, прощайте. Или, лучше, до свиданья, ибо, я надеюсь, мы ещё увидимся.
- Когда будет угодно вашему высокопреосвященству! Я весь к услугам вашего высокопреосвященства.
- Мы будем видеться часто, будьте спокойны. Беседа с вами доставила мне необычайное удовольствие.
- О, ваше высокопреосвященство!..
- До свиданья, господин Бонасье, до свиданья!