Арамис, хотя и раненный, ухватился за гриву своего коня, который понёсся вслед за остальными. Лошадь Мушкетона нагнала их и, без всадника, заняла своё место в ряду.
- У нас будет запасной конь, - сказал Атос.
- Я предпочёл бы шляпу, - ответил д'Артаньян. - Мою собственную снесла пуля. Ещё счастье, что письмо, которое я везу, не было запрятано в ней!
- Всё это так, - заметил Арамис, - но они убьют беднягу Портоса, когда он будет проезжать мимо.
- Если бы Портос был на ногах, он успел бы уже нас нагнать, - сказал Атос. - Я думаю, что, став в позицию, пьяница протрезвился.
Они скакали ещё часа два, хотя лошади были так измучены, что приходилось опасаться, как бы они вскоре не вышли из строя.
Путники свернули на просёлочную дорогу, надеясь, что здесь они скорее избегнут столкновений. Но в Кревкере Арамис сказал, что не в силах двигаться дальше. И в самом деле, чтобы доехать сюда, потребовалось всё мужество, которое он скрывал под внешним изяществом и изысканными манерами. С каждой минутой он всё больше бледнел, и его приходилось поддерживать в седле. Его ссадили у входа в какой-то кабачок и оставили при нём Базена, который при вооружённых стычках скорее был помехой, чем подмогой. Затем они снова двинулись дальше, надеясь заночевать в Амьене.
- Дьявол! - проговорил Атос, когда маленький отряд, состоявший уже только из двух господ и двух слуг - Гримо и Планше, снова понёсся по дороге, - Больше уж я не попадусь на их удочку! Могу поручиться, что отсюда и до самого Кале они не заставят меня и рот раскрыть. Клянусь…
- Не клянитесь, - прервал его д'Артаньян. - Лучше прибавим ходу, если только выдержат лошади.
И путешественники вонзили шпоры в бока своих лошадей, которым это словно придало новые силы и новую бодрость.