- Прах есмь и возвращаюсь в прах. Жизнь полна унижений и горестей, - продолжал Арамис, мрачнея. - Все нити, привязывающие её к счастью, одна за другой рвутся в руке человека, и прежде всего нити золотые. О милый д'Артаньян, - сказал Арамис с лёгкой горечью в голосе, - послушайте меня: скрывайте свои раны, когда они у вас будут! Молчание - это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби. Любопытные пьют наши слёзы, как мухи пьют кровь раненой лани.
- Увы, милый Арамис, - сказал д'Артаньян, в свою очередь испуская глубокий вздох, - ведь вы рассказываете мне мою собственную историю.
- Как!
- Да! У меня только что похитили женщину, которую я любил, которую обожал. Я не знаю, где она, куда её увезли: быть может - она в тюрьме, быть может - она мертва.
- Но у вас есть хоть то утешение, что она покинула вас против воли, вы знаете, что если от неё нет известий, то это потому, что ей запрещена связь с вами, тогда как…
- Тогда как?..
- Нет, ничего, - сказал Арамис. - Ничего…
- Итак, вы навсегда отказываетесь от мира, это решено окончательно и бесповоротно?
- Навсегда. Сегодня вы ещё мой друг, завтра вы будете лишь призраком или совсем перестанете существовать для меня. Мир - это склеп, и ничего больше.
- Чёрт возьми! Как грустно всё, что вы говорите!