Д'Артаньян обменялся с ним рукопожатием и снова подошёл к миледи. Её лицо с поразительной быстротой приняло прежнее приветливое выражение, но несколько красных пятнышек, оставшихся на платке, свидетельствовали о том, что она искусала себе губы до крови.
Губы у неё были прелестны - красные, как коралл.
Разговор оживился. Миледи, по-видимому, совершенно пришла в себя. Она рассказала д'Артаньяну, что лорд Винтер не брат её, а всего лишь брат её мужа: она была замужем за младшим членом семьи, который умер, оставив её вдовой с ребёнком, и этот ребёнок является единственным наследником лорда Винтера, если только лорд Винтер не женится. Всё это говорило д'Артаньяну, что существует завеса, за которой скрывается некая тайна, но приоткрыть эту завесу он ещё не мог.
После получасового разговора д'Артаньян убедился, что миледи - его соотечественница: она говорила по-французски так правильно и с таким изяществом, что на этот счёт не оставалось никаких сомнений.
Д'Артаньян наговорил кучу любезностей, уверяя собеседницу в своей преданности. Слушая весь этот вздор, который нёс наш гасконец, миледи благосклонно улыбалась. Наконец настало время удалиться. Д'Артаньян простился и вышел из гостиной счастливейшим из смертных.
На лестнице ему попалась навстречу хорошенькая субретка. Она чуть задела его, проходя мимо, и, покраснев до ушей, попросила у него прощения таким нежным голоском, что прощение было ей тотчас даровано.
На следующий день д'Артаньян явился снова, и его приняли ещё лучше, чем накануне. Лорда Винтера на этот раз не было, и весь вечер гостя занимала одна миледи. Пo-видимому, она очень интересовалась молодым человеком - спросила, откуда он родом, кто его друзья и не было ли у него намерения поступить на службу к кардиналу.
Тут д'Артаньян, который, как известно, был в свои двадцать лет весьма осторожным юношей, вспомнил о своих подозрениях относительно миледи; он с большой похвалой отозвался перед ней о его высокопреосвященстве и сказал, что не преминул бы поступить в гвардию кардинала, а не в гвардию короля, если бы так же хорошо знал г-на де Кавуа, как он знал г-на де Тревиля.
Миледи очень естественно переменила разговор и самым равнодушным тоном спросила у д'Артаньяна, бывал ли он когда-нибудь в Англии.
Д'Артаньян ответил, что ездил туда по поручению г-на де Тревиля для переговоров о покупке лошадей и даже привёз оттуда четырёх на образец.