Но не таков был д'Артаньян, чтобы отпустить человека, имевшего дерзость насмехаться над ним. Он полностью вытащил свою шпагу из ножен и бросился за обидчиком, крича ему вслед:
- Обернитесь, обернитесь-ка, сударь, чтобы мне не пришлось ударить вас сзади!
- Ударить меня? - воскликнул незнакомец, круто повернувшись на каблуках и глядя на юношу столь же удивлённо, сколь и презрительно. - Что вы, что вы, милейший, вы, верно, с ума спятили!
И тут же, вполголоса и словно разговаривая с самим собой, он добавил:
- Вот досада! И какая находка для его величества, который всюду ищет храбрецов, чтобы пополнить ряды своих мушкетёров…
Он ещё не договорил, как д'Артаньян сделал такой яростный выпад, что, не отскочи незнакомец вовремя, эта шутка оказалась бы последней в его жизни. Незнакомец понял, что история принимает серьёзный оборот, выхватил шпагу, поклонился противнику и в самом деле приготовился к защите.
Но в этот самый миг оба его собеседника в сопровождении трактирщика, вооружённые палками, лопатами и каминными щипцами, накинулись на д'Артаньяна, осыпая его градом ударов. Это неожиданное нападение резко изменило течение поединка, и противник д'Артаньяна, воспользовавшись мгновением, когда тот повернулся, чтобы грудью встретить дождь сыпавшихся на него ударов, всё так же спокойно сунул шпагу обратно в ножны. Из действующего лица, каким он чуть было не стал в разыгравшейся сцене, он становился свидетелем - роль, с которой он справился с обычной для него невозмутимостью.
- Чёрт бы побрал этих гасконцев! - всё же пробормотал, он. - Посадите-ка его на этого оранжевого коня, и пусть убирается.
- Не раньше чем я убью тебя, трус! - крикнул д'Артаньян, стоя лицом к своим трём противникам и по мере сил отражая удары, которые продолжали градом сыпаться на него.
- Гасконское хвастовство! - пробормотал незнакомец. - Клянусь честью, эти гасконцы неисправимы! Что ж, всыпьте ему хорошенько, раз он этого хочет. Когда он выдохнется, то сам скажет.