Между тѣмъ мышеловка продолжала дѣйствовать, и дѣятельность д'Артаньяна не уменьшалась.
Вечеромъ, на другой день послѣ ареста несчастнаго Бонасье, послѣ того, какъ Атосъ только что ушелъ отъ д'Артаньяна, чтобы отправиться къ де-Тревилю, въ 9 часовъ, въ то самое время, какъ Плянше, который еще не приготовилъ постели, принялся за свое дѣло, раздался стукъ въ дверь съ улицы; дверь тотчасъ же отворилась и опять затворилась. Кто-то попался въ мышеловку. Д'Артаньянъ бросился къ тому мѣсту, гдѣ были вынуты въ полу доски, легъ на полъ и сталъ слушать. Скоро раздались крики, затѣмъ стоны, которые старались заглушить. О допросахъ не было и разговора.
-- Чортъ возьми! оказалъ про себя д'Артаньянъ:-- мнѣ кажется, что это женщина; ее обыскиваютъ, и она сопротивляется; ее вынуждаютъ силою, о, негодяи!
И д'Артаньянъ, несмотря на всю осторожность, лѣзъ изъ кожи, чтобы сдержаться и не вмѣшаться въ сцену, происходившую внизу.
-- Но я вамъ говорю, что я хозяйка дома, господа; я вамъ говорю, что я г-жа Бонасье; я вамъ говорю, что служу у королевы!--кричала несчастная женщина.
-- Г-жа Бонасье! прошепталъ д'Артаньянъ:-- неужели я буду такъ счастливъ, что найду то, чего всѣ ищутъ?
-- Именно васъ-то мы и ждали, сказали допросчики.
Голосъ слышался все глуше и глуше. Послышался какой-то шумъ: точно упалъ столъ. Жертва сопротивлялась настолько, насколько женщина могла противиться четыремъ мужчинамъ.
-- Простите, господа, прос... прошепталъ голосъ, и затѣмъ стали слышны только отрывочныя, несвязныя слова.
-- Они завязываютъ ей ротъ, они утащуть ее, вскричалъ д'Артаньянъ, вскакивая, какъ на пружинѣ.-- Мою шпагу!.. Хорошо, вотъ она!.. Плянше!