-- Какое сумасшествіе, какое безуміе, прошептала Анна Австрійская, не имѣвшая мужества разсердиться на герцога за то, что онъ такъ хорошо сохранилъ въ сердцѣ ея портреты -- какое безуміе поддерживать безполезную страсть подобными воспоминаніями!
-- Но чѣмъ же хотите вы, чтобъ я жилъ! У меня нѣтъ ничего, кромѣ воспоминаній: это мое счастіе, мое сокровище, моя надежда. Каждый разъ, что я васъ вижу, однимъ брильянтомъ прибавляется больше въ ларчикѣ моего сердца: это будетъ четвертый брильянтъ, что вы роняете, а я поднимаю, потому что въ три года, королева, я васъ видѣлъ всего четыре раза: первый разъ, который я вамт, только что описалъ, второй -- у г-жи де-Шеврезъ. третій -- въ Амьенскихъ садахъ.
-- Герцогъ, сказала королева, краснѣя,-- не напоминайте объ этомъ вечерѣ!
-- О, напротивъ, королева, будемте, будемте говорить о немъ: это одинъ изъ счастливѣйшихъ вечеровъ моей жизни. Помните, какая была прекрасная ночь! Какой былъ теплый, благоуханный воздухъ! Какое было голубое небо, все усѣянное звѣздами!
"Ахъ, тотъ разъ, королева, я могъ быть съ вами наединѣ хоть одну минуту, тотъ разъ вы готовы были мнѣ все сказать, все довѣрить -- одиночество вашей жизни, печали вашего сердца. Вы опирались на мою руку, вотъ на эту. Я чувствовалъ, наклоняя голову въ вашу сторону, какъ ваши прекрасные волосы касались моего лица, и при каждомъ прикосновеніи я дрожалъ съ головы до ногъ. О, королева, королева, вы не знаете, сколько небеснаго блаженства, райской радости заключаетъ въ себѣ подобная минута! Слушайте: всѣ мои богатства, все состояніе, мою славу, всѣ дни, которые остается мнѣ жить,-- я пожертвую всѣмъ за подобную минуту, за подобную ночь, потому что въ эту ночь, королева, въ эту ночь, клянусь вамъ, вы любили меня!
-- Милордъ, возможно, что вліяніе мѣстности, очарованіе этого чуднаго вечера, обаяніе вашего взгляда, однимъ словомъ, тысячи этихъ мелкихъ случайностей, соединяющихся иногда для того, чтобы погубить женщину, столпились около меня въ этотъ роковой вечеръ; но вы видѣли, милордъ, королева пришла на помощь женщинѣ, силы которой слабѣли: при первомъ словѣ, которое вы осмѣлились сказать мнѣ, при первой дерзости, на которую нужно было отвѣтить, я позвала.
-- О, да, да, это правда, и другая любовь не устояла бы противъ такого испытанія, но моя любовь стала отъ этого еще пламеннѣе, еще безпредѣльнѣе. Вы думали уйти отъ меня, вернувшись въ Парижъ, вы думали, что я не посмѣю оставить сокровище, которое мой государь довѣрилъ мнѣ и поручилъ моему присмотру. Ахъ, что мнѣ за дѣло до всѣхъ сокровищъ въ мірѣ, что для меня значатъ всѣ земные короли! Восемь дней спустя я вернулся, королева. Въ этотъ разъ вамъ нечего было мнѣ сказать, я рисковалъ милостью короля, моею жизнью, чтобы видѣть васъ одну секунду; я даже не дотронулся до вашей руки, и вы простили меня, видя меня такимъ покорнымъ, такимъ раскаявшимся.
-- Да, но клевета воспользовалась всѣми этими безумствами, въ которыхъ я не принимала никакого участія,-- вы хорошо сами это знаете, милордъ. Король, подъ вліяніемъ кардинала, надѣлалъ страшнаго шума: прогнали г-жу де-Верне, Пютаншъ сосланъ, г-жа де-Шеврезъ впала въ немилость, и когда вы, въ качествѣ посланника, хотѣли вернуться во Францію, самъ король,-- вы, милордъ, помните это,-- воспротивился этому.
-- О, Франція поплатится войной за отказъ короля. Я не могу видѣть васъ больше, королева; въ такомъ случаѣ, я хочу, чтобы каждый день вы слышали обо мнѣ. Какую цѣль, думаете вы, имѣла экспедиція Ре и союзъ съ протестантами Ларошели, которые я проектирую?-- удовольствіе видѣть васъ! У меня нѣтъ надежды съ оружіемъ въ рукахъ проникнуть въ Парижъ, я это хорошо знаю, но эта война повлечетъ за собою миръ, для этого мира необходимъ будетъ посредникъ, и этимъ посредникомъ буду я. Тогда мнѣ не посмѣютъ отказать, я снова васъ увижу и на минуту буду счастливъ. Тысячи людей заплатятъ, правда, за мое счастіе своею жизнью, но что мнѣ до этого, лишь бы только мнѣ видѣть насъ. Все это, можетъ быть, безумно, глупо, но, скажите мнѣ, есть ли у какой-нибудь женщины болѣе влюбленный поклонникъ, какая королева имѣетъ болѣе ревностнаго, горячо преданнаго слугу?
-- Милордъ, милордъ, въ вашу защиту вы высказываете такія вещи, которыя еще болѣе служатъ къ вашему обвиненію: милордъ, всѣ эти доказательства любви, которыя вы хотите мнѣ дать, почти преступленія.