-- Потому что вы меня не любите, королева: если бы вы меня любили, то взглянули бы на это совсѣмъ иначе; если бы вы меня любили -- о, если бы вы меня любили, это было бы слишкомъ большимъ счастіемъ, и я сошелъ бы съ ума. А г-жа де-Шеврезъ, о которой вы только что сейчасъ говорили, г-жа де-Шеврезъ не была такъ жестока, какъ вы: Голландъ любилъ ее, и она отвѣчала ему.
-- Г-жа де-Шеврезъ не была королевой, прошептала Анна Австрійская, побѣжденная противъ воли выраженіемъ такой любви.
-- Такъ вы любили бы меня, если бы вы не были ею, королева! скажите, вы любили бы меня тогда? Такъ, значитъ, я могу думать, что только одно величіе вашего званія заставляетъ васъ быть жестокой ко мнѣ; такъ я могу думать, что если бы вы были r-жей де-Шеврезъ, то бѣдный Букингамъ могъ бы надѣяться? Благодарю за эти сладкія слова, о, моя прекрасная королева, тысячу разъ благодарю.
-- О, милордъ, вы не такъ поняли, не такъ истолковали мои слова; я не хотѣла сказать...
-- Молчите! молчите! сказалъ герцогъ.-- Если я счастливъ однимъ заблужденіемъ, не будьте жестоки, не отнимайте его отъ меня. Вы сами сказали, что мнѣ поставили западню; можетъ быть, я за это поплачусь жизнью, потому что, странно, съ нѣкотораго времени у меня есть предчувствіе, что я скоро умру.
И герцогъ улыбнулся грустной и вмѣстѣ съ тѣмъ прекрасной улыбкой.
-- О, Боже мой! вскричала Анна Австрійская, съ выраженіемъ ужаса, который доказывалъ, что она принимала въ герцогѣ гораздо болѣе участія, чѣмъ хотѣла показать.
-- Я не говорю вамъ объ этомъ для того, чтобы васъ испугать, королева; нѣтъ, даже смѣшно, что я вамъ говорю объ этомъ, и повѣрьте, что подобные сны нисколько не тревожатъ меня. Но это слово, которое вы только что сказали, эта надежда, которую вы мнѣ почти дачи, вознаградитъ меня за все, даже за мою жизнь.
-- Знаете, герцогъ, сказала Анна Австрійская,-- у меня тоже есть предчувствіе, я тоже вижу сны. Мнѣ снилось, что я вижу васъ лежащимъ, раненаго, окровавленнаго.
-- Въ лѣвый бокъ? не правда ли, ножомъ? перебилъ Букингамъ.