Онъ прибавилъ, что не знаетъ ни г-на, ни г-жи Бонасье, что никогда не говорилъ ни съ тѣмъ, ни съ другой, что онъ пришелъ около десяти часовъ вечера въ гости къ своему другу д'Артаньяну, а до этихъ поръ оставался у де-Тревиля, тамъ и обѣдалъ; "двадцать свидѣтелей", прибавилъ онъ, "могутъ подтвердить этотъ фактъ", при чемъ назвалъ нѣсколько извѣстныхъ дворянъ и между ними герцога де-ля-Тремулля.
Второй комиссаръ былъ смущенъ не меньше перваго яснымъ и категорическимъ объясненіемъ этого мушкетира, которому ему очень бы хотѣлось подставить ногу,-- желаніе, часто испытываемое приказными относительно военныхъ, но имена г. де-Тревиля и герцога де-ля-Тремулля стоили того, чтобы надъ ними призадуматься.
Атосъ былъ также препровожденъ къ кардиналу, но, къ несчастью, кардиналъ былъ въ Луврѣ у короля.
Именно въ эту минуту де-Тревиль, побывавъ у судьи по уголовнымъ дѣламъ и у губернатора Форъ-л'Евекъ и не найдя Атоса, пришелъ къ его величеству. Какъ капитанъ мушкетеровъ, де-Тревиль имѣлъ право во всякій часъ и во всякое время являться къ королю.
Извѣстно, насколько велико было предубѣжденіе короля противъ королевы, предубѣжденье, ловко поддерживаемое кардиналомъ, который въ интригахъ подозрѣвалъ гораздо болѣе женщинъ, чѣмъ мужчинъ. Одной изъ главныхъ причинъ этого предубѣжденія была дружба Анны Австрійской съ г-жей де-Шеврезъ. Эти двѣ женщины безпокоили его болѣе, чѣмъ войны съ Испаніей, распри съ Англіей и разстройство финансовъ. Онъ держался того мнѣнія -- и былъ убѣжденъ въ томъ,-- что г-жа де-Шеврезъ служила королевѣ не только въ политическихъ интригахъ, но -- и это его тревожило гораздо болѣе -- въ ея любовныхъ дѣлахъ. При первомъ словѣ, сказанномъ кардиналомъ о томъ, что г-жа де-Шеврезъ, сосланная въ Туръ, пріѣзжала въ Парижъ, когда думали, что она находится въ томъ городѣ, и въ продолженіе пяти дней, что она пробыла въ Парижъ, полиція слѣдила за ней, король пришелъ въ страшный гнѣвъ. Капризный и вѣроломный, король хотѣлъ называться Людовикомъ Справедливымъ и Людовикомъ Цѣломудреннымъ. Потомству трудно будетъ понять этотъ характеръ, объясняемый въ исторіи одними фактами, а не разсужденіями.
Но когда кардиналъ прибавилъ, что г-жа де-Шеврезъ не только пріѣзжала въ Парижъ, но что даже при этомъ королева опять возобновила съ ней сношенія съ помощью таинственной переписки, которую въ то время называли кабалисткой; когда онъ доказывалъ, что онъ, кардиналъ, начиналъ уже распутывать самыя запутанныя нити этой интриги, но въ ту самую минуту, какъ можно были схватить, такъ сказать, поймать на мѣстѣ преступленія съ очевидными уликами лазутчика королевы, поддерживающаго сношенія съ изгнанницей, одинъ мушкетеръ осмѣлился насильно прервать ходъ правосудія, бросившись со шпагой въ рукѣ на честныхъ исполнителей закона, на которыхъ была возложена обязанность съ полной безпристрастностью изслѣдовать все дѣло, чтобы представить его королю,-- Людовикъ XIII не могъ долѣе сдержаться: онъ сдѣлалъ шагъ по направленію комнаты королевы, блѣдный, съ тѣмъ нѣмымъ негодованіемъ, которое, въ тѣ минуты, когда оно разражалось, доводило этого короля до самой хладнокровной и ужасной жестокости.
А между тѣмъ во всемъ сказанномъ кардиналъ не намекнулъ еще ни однимъ словомъ о герцогѣ Букингамѣ.
Въ это именно время вошелъ де-Тревиль, хладнокровный, вѣжливый и безукоризненно одѣтый по всей формѣ.
Догадываясь по присутствію кардинала и разстроенному лицу короля обо всемъ, что между ними произошло, де-Тревиль почувствовалъ себя сильнымъ, какъ Самсонъ передъ филистимлянами; Людовикъ XIII взялся уже за ручку двери, но, услышавъ шумъ шаговъ вошедшаго де-Тревиля, онъ обернулся.
-- Вы пришли во время, сказалъ король, не умѣвшій притворяться и скрывать свои чувства, разъ они достигли высшей степени напряженія:-- славныя вещи узналъ я про вашихъ мушкетеровъ.