-- Какъ! оказалъ король, смягчившись,-- развѣ это такъ было?
-- Г. де-Тревиль не говорить, возразилъ кардиналъ съ величайшимъ спокойствіемъ,-- что этотъ ни въ чемъ неповинный мушкетеръ, этотъ благородный человѣкъ за часъ передъ тѣмъ со шпагой въ рукѣ напалъ на четырехъ комиссаровъ-слѣдователей, уполномоченныхъ мною изслѣдовать дѣло, имѣющее очень важное значеніе.
-- Вашему высокопреосвященству не удастся доказать это! вскричалъ де-Тревиль со своей гасконской откровенностью и со своей вполнѣ военной рѣзкостью,-- потому что за часъ передъ этимъ Атосъ, который -- я довѣрюсь вашему величеству -- принадлежитъ къ знатной фамиліи, сдѣлалъ мнѣ честь отобѣдать у меня и разговаривалъ въ гостиной моего отеля съ герцогомъ де-ля-Тремуллемъ и съ графомъ де-Шалю, которые тоже были у меня.
Король посмотрѣлъ на кардинала.
-- Это можетъ удостовѣрить протоколъ, сказалъ кардиналъ, отвѣчая вслухъ на нѣмой вопросъ его величества: -- избитые люди составили протоколъ, который я имѣю честь представить вашему величеству.
-- Стоить ли протоколъ приказныхъ честнаго слово военнаго? гордо отвѣтилъ де-Тревиль.
-- Полноте, полноте, Тревиль, замолчите, остановилъ король.
-- Если его высокопреосвященство имѣетъ подозрѣніе противъ одного изъ моихъ мушкетеровъ, сказалъ де-Тревиль,-- справедливость г. кардинала настолько извѣстна, что я прошу его преосвященство лично самому произвести слѣдствіе.
-- Въ домѣ, гдѣ произвели этотъ обыскъ, продолжалъ кардиналъ безстрастно,-- живетъ, кажется, одинъ беарнецъ, другъ вашего мушкетера?
-- Ваше высокопреосвященство изволитъ говорить о д'Артаньянѣ?