Король испугался, что послѣдуетъ взрывъ.
-- Если его высокопреосвященство, сказалъ онъ,-- не имѣлъ бы никакихъ личныхъ побудительныхъ причинъ...
Кардиналъ, догадываясь, что хочетъ ему сказать король, предупредилъ его.
-- Извините, сказалъ онъ,-- но если его величество видитъ во мнѣ предубѣжденнаго судью, то я отстраняюсь,
-- Послушайте, сказалъ король,-- поклянетесь ли вы мнѣ моимъ отцомъ, что Атосъ былъ у васъ во время этого происшествія и что онъ не принималъ въ немъ никакого участія?
-- Клянусь вашимъ славнымъ отцомъ, клянусь вами самими, котораго я люблю и котораго почитаю больше всего на свѣтѣ!
-- Соблаговолите подумать, ваше величество, сказалъ кардиналъ,-- о томъ, что если мы такъ отпустимъ арестованнаго, то не узнаемъ правды.
-- Атосъ будетъ всегда тутъ, возразилъ де-Тревиль,-- готовый отвѣтить, когда только будетъ угодно господамъ судьямъ допросить его. Онъ не сбѣжитъ, г. кардиналъ, будьте спокойны, я отвѣчаю за него,
-- Въ самомъ дѣлѣ, онъ не сбѣжитъ, подтвердилъ король,-- его всегда отыщутъ, какъ говоритъ г. де-Тревиль. Къ тому же, прибавилъ онъ, понижая голосъ и съ умоляющимъ видомъ смотря на кардинала,-- надо ихъ успокоить, это болѣе политично.
Такая политика Людовика XIII заставила кардинала улыбнуться