-- Вотъ, сказалъ онъ,-- смотрите, не правда ли, какъ это странно.
И онъ показалъ д'Артаньяну ту самую царапину, которая, онъ помнилъ, должна была быть на немъ.
-- Но отъ кого же вамъ достался этотъ сапфиръ, Атосъ?
-- Отъ моей матери, которая тоже получила его отъ своей матери. Какъ я вамъ и сказалъ, это старая фамильная драгоцѣнность, которая не должна была никогда выходить изъ нашего рода...
-- И вы ее... продали? робко спросилъ д'Артаньянъ.
-- Нѣтъ, отвѣтилъ Атосъ съ какой-то странной улыбкой:-- я подарилъ его въ одну изъ любовныхъ ночей, точно такъ же, какъ получили его и вы.
Д'Артаньянъ, въ свою очередь, призадумался; ему казалось, что въ душѣ милэди скрывается глубокая, мрачная пропасть.
Взявши кольцо, онъ не надѣлъ его, а положилъ къ себѣ въ карманъ.
-- Послушайте, сказалъ Атосъ, взявъ его за руку:-- вы знаете, люблю ли я васъ, д'Артаньянъ: если бы у меня былъ сынъ, я не могъ бы любить его больше, чѣмъ васъ. Послушайте, повѣрьте мнѣ, откажитесь отъ этой женщины. Я не знаю ея, но что-то ясно говорить мнѣ, что это погибшее созданье и что въ ней кроется что-то роковое.
-- Вы правы, а потому я разстанусь съ ней; я вамъ признаюсь, что эта женщина пугаетъ даже меня самого.