-- Достанетъ ли на это у васъ твердости?
-- Достанетъ, отвѣчалъ д'Артаньянъ: -- я готовъ на это хоть сію минуту.
-- Да, дитя мое, вы правы, сказалъ Атосъ, сжимая руку гасконца съ почти родительской нѣжностью,-- и дай Богъ, чтобы эта женщина, только что встрѣтившаяся съ вами на жизненномъ пути, не оставила бы на немъ ужасныхъ слѣдовъ.
Атосъ поклонился д'Артаньяну, какъ человѣкъ, дающій понять, что ему хотѣлось бы остаться со своими мыслями наединѣ.
Вернувшись домой, д'Артаньянъ засталъ у себя Кэтти, которая дожидалась его. Если бы бѣдный ребенокъ проболѣлъ цѣлый мѣсяцъ лихорадкой, навѣрное бы онъ такъ не измѣнился, какъ измѣнила ее одна эта безсонная и мучительная ночь. Ее послали къ мнимому Варду. Ея госпожа была безъ ума отъ любви, внѣ себя отъ радости; она хотѣла знать, когда ея любовникъ придетъ къ ней на слѣдующее свиданіе.
Бѣдная Кэтти, блѣдная и дрожащая, о леи дал а отвѣта д'Артаньяна.
Атосъ имѣлъ огромное вліяніе на молодого человѣка, и совѣты друга, присоединившись къ голосу его собственнаго сердца, заставили его рѣшиться -- теперь, когда его гордость была спасена и мщеніе удовлетворено -- болѣе не видѣться съ милэди. Вмѣсто всякаго отвѣта, онъ взялъ перо и написалъ слѣдующее:
"Не разсчитывайте, сударыня, на будущее свиданіе со мною: со времени моего выздоровленія у меня столько развлеченій подобнаго рода, что я долженъ внести въ нихъ нѣкоторый порядокъ. Когда настанетъ ваша очередь, я буду имѣть честь извѣстить васъ объ этомъ.
Цѣлую ваши ручки.
Графъ де-Вардъ".