-- Мнѣ извѣстны всѣ подробности, какъ онъ вошелъ и затѣмъ вышелъ ночью изъ дворца, куда проникъ къ костюмѣ итальянскаго предсказателя и гадальщика; вы ему скажете еще, чтобы онъ не сомнѣвался въ вѣрности моихъ свѣдѣній, что на немъ было надѣто подъ плащомъ бѣлое платье, усѣянное черными блестками, мертвыми головами и костями, крестъ-накрестъ, такъ какъ въ случаѣ, если бы его узнали, онъ хотѣлъ выдать себя за привидѣніе Бѣлой дамы, которая, какъ всѣмъ извѣстно, показывается въ Луврѣ каждый разъ передъ какимъ-нибудь важнымъ событіемъ.
-- Это все, монсиньоръ?
-- Передайте ему, что мнѣ также извѣстны всѣ подробности приключенія въ Амьенѣ, что я велю составить изъ него небольшой романъ, ловко, интересно написанный, съ планомъ сада и съ портретами главныхъ дѣйствующихъ лицъ этой ночной сцены.
-- Я передамъ ему это.
-- Передайте ему еще, что Монтегю въ моихъ рукахъ, что Монтегю въ Бастиліи, и хотя у него, правда, не нашли никакого письма, но пытка можетъ заставить его сказать все, что онъ знаетъ, и... даже то, чего не знаетъ.
-- Слушаю.
-- Наконецъ, прибавьте, что его свѣтлость, поспѣшивъ покинуть островъ Ре, забылъ въ своей квартирѣ нѣкое письмо г-жи де-Шеврезъ, въ особенности компрометирующее королеву, такъ какъ оно не только служить доказательствомъ того, что ея величество можетъ любить враговъ короля, но что она еще составляетъ заговоры противъ Франціи. Вы хорошо запомнили все, что я вамъ сказалъ, не правда ли?
-- Ваше высокопреосвященство можете сами въ этомъ убѣдиться: ночь въ Луврѣ, вечеръ въ Амьенѣ, арестъ Монтегю, письмо г-жи де-Шеврезъ.
-- Совершенно вѣрно, совершенно вѣрно; у васъ прекрасная память, милэди.
-- Но, возразила та, къ кому относился лестный комплиментъ,-- если, несмотря на всѣ эти доводы, герцогъ не уступитъ и будетъ продолжать угрожать Франціи?