Дорогой встрѣтили Гримо; Атосъ сдѣлалъ ему знакъ слѣдовать за ними: Гримо, по своему обыкновенію, молча повиновался ему: бѣдный малый дошелъ до того, что почти разучился говорить. Пришли въ буфетъ трактира Парпильо; было 7 часовъ утра и начинало уже свѣтать. Трое друзей заказали завтракъ и вошли въ залу, въ которой, по словамъ хозяина, ихъ никто не могъ потревожить.
Къ несчастью, время для тайнаго совѣщанія было выбрано очень неудачно: только что пробили утреннюю зорю, и многіе, чтобы стряхнуть съ себя сонъ и согрѣться отъ утренней сырости, заходили въ буфетъ выпить: драгуны, швейцарцы, мушкетеры, кавалеристы быстро смѣнялись одни другими, что было очень выгодно хозяину, но вовсе не благопріятствовало намѣреніямъ нашихъ четырехъ друзей. Зато они очень неохотно и отвѣчали на поклоны, тосты и шутки своихъ товарищей.
-- Нечего сказать! сказалъ Атосъ,-- мы еще здѣсь съ кѣмъ-нибудь крупно поссоримся, а въ эту минуту намъ будетъ это вовсе некстати. Д'Артаньянъ, разскажите намъ, какъ вы провели ночь, а про свою мы разскажемъ вамъ послѣ.
-- Въ самомъ дѣлѣ, вмѣшался одинъ кавалеристъ, слегка покачиваясь и держа рюмку въ рукѣ, изъ которой онъ медленно отпивалъ,-- въ самомъ дѣлѣ, вы сегодня ночью были въ траншеяхъ, гг. гвардейцы, и, мнѣ кажется, сильно поспорили съ рошельцами?
Д'Артаньянъ взглянулъ на Атоса, какъ бы желая знать, долженъ ли онъ отвѣтить этому непрошенному собесѣднику, вмѣшавшемуся въ ихъ разговоръ.
-- Ну, что же, замѣтилъ Атосъ,-- развѣ ты не слышишь, что г-нъ Бюзиньи оказываетъ тебѣ честь и обращается къ тебѣ? Разскажи, что произошло у васъ ночью, такъ какъ эти господа желаютъ это знать.
-- Вы взяли бастіонъ? спросилъ одинъ швейцарецъ, который пилъ ромъ изъ пивного стакана.
-- Да, отвѣтилъ д'Артаньянъ, поклонившись,-- мы испытали это удовольствіе; мы подложили даже, какъ вы, можетъ быть, слышали, подъ одинъ изъ его угловъ боченокъ пороху, который, взорвавшись, сдѣлалъ славную брешь; притомъ же бастіонъ былъ не новый, а потому отъ этого взрыва и все остальное зданіе очень пострадало.
-- А какой это бастіонъ? спросилъ одинъ драгунъ, державшій на своей саблѣ приколотаго гуся, котораго онъ принесъ изжарить.
-- Бастіонъ Сенъ-Жерве, отвѣтилъ д'Артаньянъ,-- изъ-за котораго рошельцы безпокоили нашихъ рабочихъ.