-- Дѣйствительно, сказалъ Атосъ,-- Арамисъ правъ: я ихъ предупрежу.
-- Что, однако, выдѣлаете? вскричалъ д'Артаньянъ:-- васъ пристрѣлять, мой дорогой.
Но Атосъ не обратилъ никакого вниманія на это предостереженіе и, взобравшись на брешь съ ружьемъ въ одной рукѣ и со шляпой въ другой, закричалъ, обращаясь къ солдатамъ и рабочимъ, которые, удивленные этимъ появленіемъ, остановились въ пятидесяти шагахъ отъ бастіона, и, вѣжливо имъ кланяясь, сказалъ:
-- Господа, я и нѣсколько моихъ друзей собрались позавтракать въ бастіонѣ, а вамъ самимъ, вѣроятно, извѣстно, что очень непріятно быть потревоженнымъ во время завтрака; поэтому мы просимъ васъ, если вамъ непремѣнно нужно быть здѣсь, подождать, пока мы кончимъ завтракъ, или придти нѣсколько позже, если только вамъ не пришло благое желаніе оставить сторону бунтовщиковъ и пожаловать къ намъ выпить за здоровье французскаго короля.
-- Берегись, Атосъ, вскричалъ д'Артаньянъ:-- смотри, они въ тебя цѣлятся?
-- Вижу, вижу, отвѣчалъ Атосъ:-- но эти мѣщане очень плохо стрѣляютъ и не попадутъ въ меня.
Дѣйствительно, въ ту самую минуту раздались четыре выстрѣла, и 4 пули сплющились вокругъ Атоса, но ни одна не попала въ него.
Тотчасъ же четыре выстрѣла отвѣтили имъ, но они были вѣрнѣе направлены, чѣмъ выстрѣлы наступающихъ: три солдата были убиты на мѣстѣ, а одинъ изъ охотниковъ раненъ.
-- Гримо, другой мушкетъ! приказалъ Атосъ, не сходя съ бреши.
Гримо тотчасъ же повиновался.