-- Монсиньоръ, отвѣчалъ Атосъ, единственный среди всеобщаго смятенія сохранившій то спокойствіе и хладнокровіе настоящаго вельможи, которое его никогда не покидало,-- монсиньоръ, мушкетеры, когда они не на службѣ или когда ихъ служба окончена, пьютъ и играютъ въ кости, и они, не подлежитъ сомнѣнію, офицеры высшаго ранга для своихъ слугъ.
-- Слуги! проворчалъ кардиналъ,-- слуги, которымъ отданъ приказъ предупреждать своихъ господъ, когда кто-нибудь идетъ, это ужъ не слуги, а часовые.
-- Ваше высокопреосвященство видите сами, что если бы мы не приняли этой предосторожности, мы могли бы пропустить случай засвидѣтельствовать вамъ наше почтеніе и принести вамъ нашу благодарность за оказанную намъ милость, соединившую насъ всѣхъ вмѣстѣ. Д'Артаньянъ, продолжалъ Атосъ,-- вы сейчасъ только говорили о вашемъ желаніи найти случай выразить признательность монсиньору: случай явился, пользуйтесь же имъ.
Эти слова были произнесены съ невозмутимымъ хладнокровіемъ, отличавшимъ Атоса въ минуты опасности, и эта крайняя вѣжливость и изысканность манеръ дѣлала его въ нѣкоторыя минуты болѣе величественнымъ королемъ, чѣмъ иногда бываетъ прирожденный король.
Д'Артаньянъ приблизился и пробормоталъ нѣсколько словъ благодарности, которыя быстро замерли подъ суровымъ взглядомъ кардинала.
-- Все равно, господа, продолжалъ кардиналъ, нисколько, повидимому, не отступая отъ своего прежняго намѣренія и игнорируя тотъ вопросъ, котораго коснулся Атосъ,-- все равно, господа, я не люблю, чтобы простые солдаты, потому только, что они имѣютъ преимущество служить въ привилегированномъ полку, разыгрывали изъ себя важныхъ вельможъ: дисциплина какъ для нихъ, такъ и для другихъ одна и та же.
Атосъ предоставилъ кардиналу окончить фразу и, поклонившись въ знакъ согласія, отвѣтилъ:
-- Надѣюсь, монсиньоръ, что дисциплина нисколько не была нами нарушена. Мы не на службѣ, и думали, что, будучи не на службѣ, мы можемъ располагать своимъ временемъ, какъ намъ заблагоразсудится. Если мы будемъ настолько осчастливлены, что наше высокопреосвященство дастъ намъ какое-нибудь особенное приказаніе -- мы готовы повиноваться. Вы, монсиньоръ, сами видите, продолжалъ Атосъ, нахмуривая брови, такъ какъ этотъ допросъ начиналъ выводить его изъ терпѣнія,-- что для того, чтобы быть наготовѣ при малѣйшей тревогѣ, мы захватили съ собой оружіе.
И онъ указалъ кардиналу пальцемъ на четыре мушкета, поставленные въ пирамидку около барабана, на которомъ лежали карты и косги.
-- Ваше высокопреосвященство можете быть увѣрены, прибавилъ д'Артаньянъ:-- что мы вышли бы вамъ навстрѣчу, если бы могли предположить, что это вы подъѣзжаете къ намъ съ такой маленькой свитой.