-- У меня лихорадка, сказала она:-- я не могла заснуть ни минуты въ продолженіе всей этой длинной ночи, я страшно страдаю... Отнесетесь ли вы ко мнѣ человѣчнѣе, чѣмъ это сдѣлали вчера другіе? Впрочемъ, я прошу только одного, чтобы мнѣ позволили остаться въ постели.
-- Не хотите ли, чтобы позвали доктора? спросила женщина.
Фельтонъ слушалъ этотъ разговоръ, не произнося ни слова.
Милэди разсудила, что чѣмъ больше народу окружить ее, тѣмъ больше будетъ людей, которыхъ надо будетъ разжалобить, и тѣмъ болѣе усилится надзоръ лорда Винтера; къ тому же, докторъ могъ бы объявить, что болѣзнь ея притворная, и милэди, проигравъ первую партію, не хотѣла рисковать проиграть еще и вторую.
-- Пойти за докторомъ, сказала она,-- на что? эти господа объявили вчера, что моя болѣзнь -- комедія; то же самое было бы, безъ сомнѣнія, и сегодня, потому что со вчерашняго вечера успѣли уже предупредить доктора.
-- Въ такомъ случаѣ, сказалъ Фельтонъ, выведенный изъ терпѣнія этими нескончаемыми жалобами.-- скажите сами, сударыня, чѣмъ вы хотите лечиться.
-- Ахъ, Боже мой, развѣ я знаю чѣмъ?! Я чувствую, что я страдаю, вотъ и все; пусть мнѣ даютъ, что хотятъ, мнѣ рѣшительно все равно.
-- Подите, позовите лорда Винтера, распорядился Фельтонъ, утомленный этими нескончаемыми жалобами.
-- О, нѣтъ, нѣтъ! вскричала милэди,-- нѣтъ, не зовите его, умоляю васъ, я чувствую себя хорошо, мнѣ ничего не нужно, только не зовите его!
Эти слова были произнесены съ такою горячностью, съ такой увлекательной убѣдительностью, что Фельтонъ, подъ впечатлѣніемъ ихъ, сдѣлалъ нѣсколько шаговъ къ ней.