Тогда она бросилась на колѣни и начала молиться.
-- Боже мой! Боже мой! сказала она.-- Ты знаешь, за какое святое дѣло я страдаю; дай мнѣ силу перенести эти страданія.
Дверь тихо отворилась; прекрасная молельщица сдѣлала видъ, будто не слышала этого, и голосомъ, полнымъ слезъ, продолжала:
-- Боже мститель! Боже милосердный! неужели Ты допустишь осуществиться планамъ этого ужаснаго человѣка!
И только послѣ этого она сдѣлала видъ, что услышала шумъ шаговъ Фельтона, быстро, какъ молнія, вскочила и покраснѣла, какъ будто бы устыдившись, что ее застали на колѣняхъ молящеюся.
-- Я не люблю мѣшать тѣмъ, кто молится, сударыня, сказалъ серьезно Фельтонъ,-- и потому, умоляю васъ, не безпокойтесь изъ-за меня.
-- Почему вы думаете, что я молилась, спросила милэди, голосомъ, прерывавшимся отъ рыданій:-- вы ошибаетесь, я не молилась.
-- Неужели вы думаете, сударыня, отвѣчалъ Фельтонъ все тѣмъ же суровымъ тономъ, хотя нѣсколько мягче,-- что я считаю себя въ правѣ мѣшать кому-нибудь повергаться къ стопамъ Всевышняго? Сохрани меня, Боже! Къ тому же, виновные должны каяться; каково бы ни было преступленіе -- я считаю неприкосновеннымъ всякаго, когда онъ молится.
-- Виновна, я! проговорила милэди съ улыбкой, которая обезоружила бы ангела во время послѣдняго суда.-- Виновна! Боже мой, Тебѣ извѣстно, правда ли это! Скажите, что я осуждена, это будетъ справедливо, но вамъ извѣстно, что Господь любитъ мучениковъ и допускаетъ иногда осужденіе невинныхъ.
-- Преступница ли вы, невинная ли жертва, или мученица, отвѣчалъ Фельтонъ:-- тѣмъ болѣе вы должны молиться, и я присоединю въ вашимъ и свои молитвы.