-- О, вы праведный! вскричала милэди, бросаясь къ его ногамъ:-- выслушайте, я не могу больше скрываться передъ вами, потому что я боюсь, что у меня не хватитъ силъ въ ту минуту, когда мнѣ нужно будетъ выдержать борьбу и открыто признать свою вѣру. Вами злоупотребляютъ, но вопросъ не въ этомъ -- я прошу у васъ только одной милости, и если вы мнѣ ее окажете, я буду благословлять васъ и въ этомъ, и въ томъ мірѣ.
-- Поговорите съ милордомъ, сударыня, сказалъ Фельтонъ:-- я, къ счастью, не имѣю права ни прощать, ни наказывать, и эта отвѣтственность предоставлена Богомъ тому, кто выше меня.
-- Напротивъ, вамъ, вамъ одному! Лучше выслушайте меня, чѣмъ способствовать моей погибели и моему униженію.
-- Если вы заслужили этотъ позоръ, сударыня, если вы навлекли на себя это униженіе, надо покориться и перенести все для Бога.
-- Что вы говорите! О, вы меня не понимаете! Говоря объ униженіи, вы думаете, что я разумѣю подъ этимъ какое-нибудь наказаніе, что я говорю о тюрьмѣ или о смерти? Да сохранить меня Небо! Что значатъ для меня тюрьма и смерть!
-- Въ такомъ случаѣ я совсѣмъ не понимаю васъ, сударыня! сказалъ Фельтонъ.
-- Или дѣлаете видъ, что не стали понимать меня, замѣтила плѣнница съ улыбкой сомнѣнія.
-- Нѣтъ, сударыня, клянусь честью солдата, словомъ христіанина!
-- Какъ! вамъ неизвѣстны намѣренія лорда Винтера относительно меня?
-- Они мнѣ неизвѣстны.