-- Увы! сказалъ Фельтонъ,-- я не могу сдѣлать ничего, какъ только жалѣть васъ, если вы докажете, что вы жертва! Но лордъ Винтеръ взводитъ на васъ страшныя обвиненія. Вы христіанка, вы мнѣ сестра по вѣрѣ, я чувствую къ вамъ влеченіе.-- я, никогда не любившій никого, крохмѣ своего благодѣтеля, я, не встрѣчавшій въ жизни никого, кромѣ измѣнниковъ и нечестивыхъ. Но вы, сударыня, хотя, дѣйствительно, прекрасны и по наружности безпорочны, вы, навѣрно, совершили какое-нибудь неправое дѣло, если лордъ Винтеръ такъ преслѣдуетъ васъ!
-- Имѣющіе глаза, повторила милэди съ невыразимою печалью,-- не будутъ видѣть, и имѣющіе уши не будутъ слышать.
-- Въ такомъ случаѣ, вскричалъ молодой офицеръ,-- говорите, говорите же!
-- Открыть вамъ мой позоръ! вскричала милэди съ краской въ лицѣ: позоръ,-- потому что часто преступленіе одного бываетъ позоромъ другого... Довѣрить мнѣ, женщинѣ, мой позоръ вамъ, мужчинѣ! О! продолжала она, стыдливо закрывая рукой свои чудные глаза,-- о! никогда, никогда я не буду въ состояніи это сдѣлать.
-- Мнѣ, вашему брату? проговорилъ Фельтонъ.
Милэди долго вглядываюсь въ него съ такимъ выраженіемъ, которое молодой человѣкъ принялъ за колебаніе, но которое въ сущности было только наблюденіемъ и въ особенности желаніемъ обворожить,
Фельтонъ съ умоляющимъ видомъ сложилъ руки.
-- Да, произнесла милэди,-- брату своему я рѣшусь довѣриться!
Въ эту самую минуту раздаюсь шаги лорда Винтера, но на этотъ разъ страшный зять милэди не удовольствовался тѣмъ, что прошелъ мимо двери, какъ онъ это сдѣлавъ наканунѣ, и не удалился, а остановился, сказалъ два слова часовому, затѣмъ дверь отворилась, и онъ вошелъ.
Во время этого краткаго разговора съ часовымъ Фельтонъ быстро отошелъ въ сторону, и когда лордъ Винтеръ вошелъ, онъ уже стоялъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ плѣнницы.