-- Только на этотъ разъ низкій преслѣдователь имѣлъ дѣло не съ безчувственнымъ трупомъ. Я вамъ уже сказала: не будучи въ состояніи окончательно придти въ себя и вернуть способность дѣйствовать по своей волѣ, у меня все-таки оставалось сознаніе угрожавшей мнѣ опасности: я боролась изо всѣхъ силъ, и, какъ я ни была слаба, мое сопротивленіе, вѣроятно, было продолжительно, потому что я слышала, какъ онъ воскликнулъ:
"-- Эти негодныя пуританки! мнѣ хорошо извѣстно, что палачамъ не легко съ ними справиться, но я думали, что они менѣе сильны передъ своими любовниками.
"Увы! это сопротивленіе не могло продолжаться слишкомъ долго, и я чувствовала, что силы меня оставляютъ, и на этотъ разъ негодяй воспользовался не моимъ сномъ, а моимъ обморокомъ".
Фельтонъ слушалъ это, не говоря ни слова, но съ глухимъ рычаніемъ; только холодный потъ струился по его мраморному лбу и скрытая подъ одеждой рука терзала грудь.
-- Моимъ первымъ движеніемъ, когда я очнулась, было схватиться за ножъ, который я не могла достать раньше; если онъ не послужилъ мнѣ защитой, то послужитъ мнѣ искупленіемъ.
"Но когда я схватила ножъ, Фельтонъ, ужасная мысль пришла мнѣ въ голову. Я поклялась все разсказать вамъ и разскажу все; я обѣщала открыть вамъ всю истину и ничего не скрою, если даже и погубила себя этимъ".
-- Вамъ пришла мысль отомстить за себя этому человѣку, не правда ли? вскричалъ Фельтонъ.
-- Да, признаюсь! сказала милэди:-- я знаю, что это не христіанская мысль; безъ сомнѣнія, ее внушилъ мнѣ этотъ рыкающій левъ, вѣчный врагъ души нашей, постоянно преслѣдующій насъ. Наконецъ, признаться ли вамъ, Фельтонъ? продолжала милэди тономъ женщины, обвиняющей себя въ преступленіи,-- эта идея пришла мнѣ и болѣе не покидала меня. За эту смертоносную мысль я и несу теперь наказаніе.
-- Продолжайте, продолжайте, сказалъ Фельтонъ: -- я съ нетерпѣніемъ хочу знать, какъ вы за себя отомстили.
-- О, я рѣшилась отомстить какъ можно скорѣе; я не сомнѣвалась въ томъ, что онъ непремѣнно опять придетъ въ слѣдующую же ночь. Днемъ мнѣ нечего было бояться...