Побѣгъ.
Какъ и предполагавъ лордъ Винтеръ, рана милэди была не опасна; какъ только она осталась одна съ женщиной, которую баронъ прислалъ и которая поспѣшила раздѣть ее, она открыла глаза. Впрочѣмъ, надо было притворяться слабой и больной, что было вовсе не трудно для такой комедіантки, какъ милэди, и бѣдная женщина вполнѣ поддалась обману плѣнницы и, несмотря на ея неотступныя просьбы удалиться, она упорно отказывалась и осталась провести съ ней всю ночь.
Присутствіе этой женщины нисколько не мѣшало милэди думать.
Не было никакого сомнѣнія, Фельтонъ былъ побѣжденъ окончательно; Фельтонъ отнынѣ былъ вполнѣ преданъ ей: если бы теперь явился ангелъ и сталъ обвинять милэди, въ томъ умственномъ настроеніи, въ которомъ онъ находился, онъ и его принялъ бы навѣрно за посланнаго отъ демона.
При этой мысли милэди улыбалась, потому что Фельтонъ съ этой минуты сдѣлался ея единственной надеждой, единственнымъ спасеніемъ.
Но лордъ Винтеръ могъ заподозрѣть его, а потому и за самимъ Фельтономъ могли теперь учредить надзоръ.
Около четырехъ часовъ утра пріѣхалъ докторъ; къ этому времени рана уже затянулась, а потому докторъ не могъ опредѣлить ея направленія: онъ констатировалъ только по пульсу больной, что ничего серьезнаго не было.
Утромъ милэди, подъ предлогомъ, что она не спала всю ночь и что ей необходимъ покой, отослала отъ себя женщину.
Она надѣялась, что Фельтонъ придетъ къ завтраку, но онъ не пришелъ.
Неужели ея опасенія сбылись? Неужели Фельтонъ, заподозрѣнный барономъ, не придетъ къ ней въ самую рѣшительную, нужную минуту? Ей оставался только одинъ день: лордъ Винтеръ назначилъ ея отплытіе на 23-е число, а наступило утро 22-го.