Ее разбудилъ тихій голосъ, раздавшійся у ея постели. Она открыла глаза и увидѣла игуменью, которая пришла въ сопровожденіи молодой женщины съ бѣлокурыми волосами, съ нѣжнымъ цвѣтомъ лица, устремившей на нее взглядъ, полный участія и любопытства.
Лицо этой молодой женщины было ей совершенно незнакомо; обѣ, обмѣнявшись обычными привѣтствіями, смотрѣли другъ на друга съ большимъ вниманіемъ: обѣ были чрезвычайно красивы, но красота ихъ была совершенно различная. Впрочемъ, милэди улыбнулась отъ сознанія, что она далеко превосходила эту молодую женщину своимъ важнымъ видомъ и аристократическими манерами. Правда и то, что платье послушницы, которое было на молодой женщинѣ, не было достаточно красиво, чтобы выдержать сравненіе съ элегантнымъ туалетомъ милэди.
Игуменья представила ихъ одну другой, затѣмъ, когда эта формальность была окончена, игуменья, которую обязанности призывали въ церковь, ушла, оставивъ ихъ однѣхъ.
Послушница, видя, что милэди еще лежитъ, хотѣла послѣдовать за игуменьей, но милэди ее удержала.
-- Какъ, сударыня, сказала она ей,-- вы только что пришли и хотите лишить меня вашего присутствія, а, признаюсь, я надѣялась, что мы будемъ съ вами видѣться въ продолженіе того времени, которое я пробуду здѣсь.
-- Нѣтъ, сударыня, отвѣтила послушница:-- я только боялась, что не во-время пришла: вы спали, вы утомлены съ дороги.
-- Что за важность! Чего могутъ желать спящіе люди? Пріятнаго пробужденія. Вы доставили мнѣ это удовольствіе, и позвольте мнѣ насладиться имъ вполнѣ.
И, взявъ ее за руку, она посадила ее въ кресло, стоявшее около ея постели.
Послушница сѣла.
-- Боже мой! сказала она:-- какъ я несчастна! Я здѣсь вотъ уже шесть мѣсяцевъ и не пользуюсь и тѣнью какого-нибудь удовольствія; теперь вы пріѣхали и ваше очаровательное общество доставило бы мнѣ большое удовольствіе, а я, какъ нарочно, жду, что, вѣроятно, не сегодня -- завтра я покину монастырь!